придется им сказать рано или поздно, они не тупые, догадаются. И учти, мы жизнями рискуем. Если ты под пули нас подставишь…
— Первая пуля однозначно моя будет, — сказал я. — Я же старший. Отвечать мне за все.
Он, наверное, хотел припугнуть, что-нибудь пафосное сказать, но я его опередил:
— Ты меня все равно убить не успеешь. Военные раньше это сделают. Или Жирный. Или Сека. Не суть.
— Ага, — кивнул он.
— Пошли тогда квартиру искать, — только и оставалось заключить мне. — Лодку надо спрятать, я надеюсь, что у нас будут варианты обратно вернуться.
— Если будут, — мрачно буркнул он, но стал подниматься вверх по лестнице на площадку первого этажа.
Он затушил сигарету о стену, а потом дернул одну дверную ручку, другую. Все они были закрыты.
— На первом этаже будем прятать, — решил он. — На второй тащить — лишняя морока. Да и не найдет ее никто.
Вытащил из кармана отмычки и принялся ковыряться в двери. Делом занялся.
А я выдохнул. Не сказать, что гора с плеч или что душа к небесам вознеслась, но легче стало однозначно. А еще абсолютно очевидно, что если не выгорит дело, то мне жопа. Убьют. Точно убьют.
Но ничего. Постараемся сделать все так, чтобы выгорело.
— Посвети-ка, — проговорил Адик, протянув мне фонарик.
Я взял, принялся светить. Мой товарищ ковырял что-то проволочками, матерился сквозь зубы. Похоже, что замок сложный попался. Но ничего, закончил, забрал у меня фонарь, потянул на себя створку.
Я взялся за рукоятки автомата, вошел первым. Осмотрелся. Вроде ничего, квартирка старая совсем, ремонта тут не делали давно. И мебель тоже старая. Скорее всего, смысла не было — дом так себе, и хрен ее продашь, даже если захочешь.
А что поделать, льготная ипотека только на новостройки для крупных застройщиков, процентная ставка…
Вошел, прошел чуть дальше. Справа спальня, длинная, вытянутая, в конце — окно. С другой стороны дверь, заглянул — унитаз стоит.
Прошел дальше по коридору. Гостиная, или зал, как ее еще называли, телевизор стоит, старый совсем, еще толстый, а не плоский, диван. Дальше — кухня, оттуда тухлятиной пахнет. Наверное, морозильник разморозился, вот и потекло.
— Вот тут оставим, — кивнул Адик на пол зала. — Сейчас только шторы закроем, и пусть лежит тут.
— Иди, скажи им, чтобы затаскивали, — решил я. — А я пока займусь.
Подошел к окнам, на них висела легкая тюль, которая свет должна была пропускать, а вторым слоем — плотные занавески. В общем-то ничего удивительного, первый этаж же, и по ночам тут наверняка было принято завешивать окна, чтобы никто не мог в них посмотреть.
А то совершенно любой любопытный парень может пройтись и посмотреть внутрь, что тут хозяева дома делают. Вот и лодку нашу тоже можно было бы заметить.
Я подошел, закрыл тюль, потом занавески, и стало совсем темно. Ну так ничего не увидишь.
Разговор с Адиком на самом деле кое-что прояснил для меня, уже в моей голове. В первую очередь то, что я в смертельной опасности. А во-вторых, то что я сейчас в действительности не совсем адекватен. Дело скорее в том, что я не слишком трезво оцениваю свои возможности. Оптимистичен излишне. Именно так эпизоды гипомании и работают.
Короче, надо стараться сохранять холодную голову, оценивать реально. И несколько раз обдумывать свои дальнейшие действия. Но время подумать у меня еще будет — Кресты далеко. А отсюда валить надо как можно скорее, с гостиничными встречаться нам нельзя, потому что это кончится перестрелкой. И пусть нас семеро, если не считать Лехаса, и оружие у нас неплохое, рисковать лишний раз не хотелось.
Двинулся на выход, услышал как парни идут, несут. Вот, кто-то матернулся коротко — споткнулся по-видимому. А потом они вошли в квартиру и занесли лодку, которая уже сдулась. Она теперь распластанной казалась, как камбала — шире стала, но тонкой. И мокрая еще, от нее тиной пахла.
Может быть, то, что чухна реку отравила — это вранье. Если бы там какая-нибудь боевая химия была бы, то она наверняка и от прикосновений работала бы. Но пить из Великой я точно не стану, и купаться в ней тоже.
Тащили лодку четверо, а Адик шел последним, нес уже сложенные весла и насос. Я их пропустил, они занесли лодку в зал и расстелили на полу. Сразу сыростью запахло.
— Пошли, — сказал Адик. — Надо глянуть, нет ли тут ключей, чтобы дверь запереть. Должны быть, наверняка, запасные бывают обычно.
Проверил шкафчики, полки в прихожей и действительно почти сразу извлек плоский ключ. Квартиру он закрыл, а ключ отдал мне. Все правильно: я старший, значит и ключ должен быть у меня. От той квартиры, где груз, я тоже прихватил с собой.
Бык все так же с Лехой стоял, держал его на веревке. Я кивнул ему, и мы двинулись в сторону фронта. Он правда, тут со всех сторон, это как в Великобритании — в какую сторону не посмотри, везде море, потому что она на острове.
Вот и сейчас мы в центре осажденного города, а фронт везде. Вообще везде.
Но теперь шансов выбраться наружу у нас гораздо больше, чем когда-либо.
***
До блокпоста у Крестов мы добрались уже когда время подходило к рассвету. Все-таки лето, и ночи здесь короткие. Начинало клонить в сон, не так чтобы сильно, но мир уже воспринимался словно через плотную полиэтиленовую пленку. Ощущение так себе, и боеспособность скорее отрицательная.
Встретили за время пути мы только одну группу, попрятались и переждали. Это были какие-то парни с большими рюкзаками, которые шли на север. Я предполагал, что они к переправе движутся, к паромщикам. Наверное на базар идут. А может быть и нет, я не уверен.
Но нас они не увидели, а мы сами нарываться не стали. Не нужен нам ни их груз, ни они сами тем более. Так что просто подождали, пока они скроются за поворотом, выбрались из укрытий и двинулись дальше.
И вот сейчас я смотрел на блокпост. Еще горели фонари, генераторы работали. Они тут, судя по всему, особо чухны не боятся. Есть где спрятаться, а может и РЭБ против дронов работает, вот они и не подлетают. И соответственно навести на точку более крупную артиллерию не могут.
Есть, конечно, еще разведка со спутников, но она ведь в обе стороны работает. Я так понимаю, что у
