и вручила мне.
На первой полосе красовалась фотография Кайтера, на которой он держал за руку беловолосую симпатичную девушку, правда, совсем юную. Никто из них не улыбался, наоборот, они оба казались строгими и собранными. Но стоило мне прочитать заголовок – и газета выпала из моих ослабевших рук.
«Канцлер Олирд Гринстек собирается объявить о скорой помолвке своего племянника Кайтера и леди Милайсы Арго Фэрс» , – значилось в заголовке.
Увидев, как газета падает на пол, я спохватилась и тут же снова её подобрала. Села на кровать и посмотрела на изображение Кая. Боги, какой же он у меня всё-таки красивый. И чего я, собственно, расстроилась? Знала ведь, что их помолвка всё равно случится, просто не ожидала этого так скоро. Да и, в конце концов, – до свадьбы ещё очень далеко, а значит, у нас есть время сделать так, чтобы она не состоялась.
– Быстро ты себя в руки взяла, – удивлённо проговорила Ирма. – Я ждала слёз, истерики, готовилась отпаивать тебя вином.
Я скупо улыбнулась: забота подруги всё равно была приятна.
– Помолвка – это ещё не свадьба, – ответила я. – Кай рассказывал мне об этих планах его дяди. Всё в порядке. Ничего ужасного не произошло.
– То есть, подожди, – чуть растерялась Ирма. – Хочешь сказать, что готова принять тот факт, что твой парень собирается жениться на другой?
– Всё сложно, Ир, – вздохнула я. – Но я люблю Кая, а он любит меня.
– Об этом вся академия знает, – кивнула она. – Вы ж едва не светитесь, когда вместе.
– Ну вот, – я улыбнулась, а на душе стало немного теплее. – Ведь и его помолвки с принцессой ещё не случилось. Это произойдёт, когда ей исполнится четырнадцать, не раньше. А до свадьбы и вовсе нужно ждать её совершеннолетия. Так что, не всё так плохо, как кажется.
– Да ты непроходимая оптимистка! – восхищённо заявила Ирма. – Думаешь, случится чудо, и канцлер передумает? Или неожиданно решит, что нищая студентка будет лучшей партией для его племянника, чем принцесса?
– Всё может быть, – пожала я плечами. – В любом случае, отчаиваться пока рано.
***
Теперь я снова стала главной темой студенческих пересудов, а отсутствие в академии Кая только подогревало эти слухи. Ведь все были уверены, что он бросил меня ради перспективной невесты, и ждали, что я начну убиваться по этому поводу. Поэтому моё спокойствие казалось им очень странным и совершенно неправильным.
Возможно, если бы я показала грусть или устроила слезливую истерику на публике, меня бы просто пожалели. Но я держалась ровно, спокойно и никому не собиралась открывать своих истинных эмоций. Наверное, именно этим и спровоцировала своих недоброжелателей на действия.
Нет, в первые дни учебной недели всё было спокойно. Студенты в очередной раз перемыли нам с Каем все кости и переключились на другие происшествия. Я снова погрузилась в учёбу, каждый день ждала возвращения Кайтера, иногда проводила вечера с Ирмой, но чаще засиживалась в библиотеке, делая очередной доклад или готовясь к семинарам.
В среду вечером я возвращалась в нашу комнату особенно поздно. На улице похолодало, дул пронзительный ветер, шёл самый настоящий ливень, поэтому к мужскому общежитию я попросту бежала, но всё равно успела промокнуть до нитки. Когда влетела в холл, вода стекала с меня ручьями, пришлось даже остановиться, чтобы хоть немного просушить одежду магией. Увы, защитный купол от дождя я пока ставить не научилась.
В холлах на первых этажах женского и мужского общежитий располагались своеобразные уголки отдыха для студентов. Там стояли несколько простеньких диванов, кресел, журнальные столики для настольных игр. По вечерам здесь часто собирались ребята, но на меня они почти никогда не обращали внимания. Но сегодняшний день будто стал исключением из правил.
– Смотрите, кто это у нас здесь? – вдруг воскликнул один из сидящих на диване парней. По виду, второкурсник. – Это же та самая Карин Лорэт!
Я посмотрела на него с немым удивлением, фыркнула и продолжила путь к лестнице.
– Нет, нет, подожди, дорогая, – парень вскочил на ноги и быстрым шагом направился ко мне. – Не так быстро.
– Ты что-то хотел? – спросила я устало: за день вымоталась, да ещё этот дождь не прибавил ни сил, ни настроения.
– Да. Тебя, – уверенно ответил парень.
Я настолько опешила от такого заявления, что не сразу поверила своим ушам. Наверняка же он имел в виду что-то другое.
– Прости? – решила уточнить я. – Ты, наверное, оговорился?
– Нет, я выразился верно, – ответил он и, шагнув ближе, продолжил, понизив голос: – У нас с парнями для тебя очень выгодное предложение. Это ж такая удача, что у нас в академии, оказывается, учится настоящая ночная бабочка. Теперь ясно, что в тебе нашёл Гринстек. Но его уже больше двух недель тут нет, а ты наверняка заскучала. Давай поможем друг другу. Плачу триста феров. А если согласишься обслужить нас троих одновременно, то тысячу. Заметь, это очень хорошие деньги.
– Что ты несёшь? – выпалила я, начав пятиться. – Что за бред?
– Да чего ты ломаешься? – попытался поймать меня за руку этот странный человек, но я увернулась. – Вся академия уже в курсе, что у тебя в документах есть отметка об аресте за проституцию.
– Это ошибка, – попыталась объяснить я. – Понимаешь, ошибка. Я никогда не была проституткой. Клянусь!
Парень заметно опешил, но преследовать меня перестал. Правда, его товарищи, привлечённые нашим разговором, уже встали с мест и теперь очень внимательно наблюдали за моим отступлением. А я… развернулась и помчалась к лестнице. Бегом влетела на третий этаж, словно вихрь, добежала до двери и, только закрывшись на замок в нашей с Каем комнате, смогла вздохнуть чуть спокойнее.
Чем больше я думала о произошедшем, тем сильнее впадала в панику. Ведь теперь слухи о клейме в моих документах точно разлетятся по всей академии. Здесь учится около трёх сотен человек, из них большая часть парни. Сколько из них посчитают, что могут подойти ко мне с непристойными предложениями? Ведь найдутся и те, кто не станет спрашивать, а просто затащит в комнату продажную девку и будет уверен, что она сопротивляется только для вида. Но что со всем этим делать мне?
На глаза навернулись слёзы, и в этот раз я даже не подумала их сдержать. В душе царила тьма и полное опустошение, и самым жутким было то, что мне теперь точно не дадут продолжить учёбу. Сами студенты легко могут взбунтоваться и потребовать выгнать взашей такую недостойную особу. И я буду вынуждена уйти.
Но куда я пойду? Ведь теперь везде, где увидят мои документы, меня станут считать проституткой.
