первого и второго порядка потеряют жесткость, опахало разлетится на отдельные волоски и, если внимательно не присмотреться, не видно, что крепятся они к одному, чуть более толстому стержню, чем остальные. Руки чуть длинноваты, и это, пожалуй, не слишком красиво, но не критично. Что еще? — Мика явно увлекся.
— Морда, — коротко подсказала я.
— А это вообще просто. Наклонись.
Я с опаской подчинилась, а то вдруг диверсант подскочит (я же не знаю, сколько этот субъект будет валяться в бессознанке).
— Вот видишь тонкую линию, которая идет под глазами, пересекает переносицу, поворачивает за щеками и под челюстью к шее. — Он пальцем обрисовал чуть заметную на чешуе полоску. — Это граница присоединения симбионта, выращенного на основе клеток собственного тела. Если его отделить, получится обыкновенное человеческое лицо.
— Перекисью, — с сарказмом напомнила я.
— Да нет. — Мика поднял на меня чуть затуманенный взгляд. — Тут понадобятся препараты посильнее и как бы еще не специальные нейросимпатические программы.
— Связывать мы его будем? — поторопила я своего подельника, решив отложить на потом теоретические рассуждения.
— Нет, — решительно отказался он. — Специальных наручников у нас нет, а из всего остального у этого парня будет время выпутаться: их этому специально обучают. Очнуться он должен только через полчаса, может минут через сорок. По моим расчетам за это время мы только-только доберемся до кабинета Гордона, и еще неизвестно как долго будем его вскрывать. Потом пока перескажем нужным людям все с нами случившееся, пока они найдут сюда дорогу, времени пройдет немало.
— Вот, кстати, — вспомнила я и нырнула во вновь открывшуюся дверь, — а как мы собираемся вскрывать кабинет? А то ломанули мы с тобой сюда весьма резво, не подумав о том, что и сами можем оказаться в положении пленников.
— Поначалу я думал, что протащим его через изнанку к ближайшему выходу. Теперь — не знаю. На месте соображать будем. В самом крайнем случае посмотрим как он там, передадим новости и тем же путем двинемся обратно. Хотя не хотелось бы. Наверняка товарищи этой подделки под дракона будут его искать.
Нам повезло и больше никаких неожиданных встреч нам не перепало. Хотя может, это было результатом того, что мы целенаправленно выбирали коридоры, закрытые замаскированными солеранскими дверями. Теперь они обнаруживались проще, потому что мы, наконец, вышли к тому сектору тора, план которого у нас был. А через некоторое время добрались и до того маршрута, что на плане Отшельника был обозначен пунктиром.
Тут я заметила еще одну странность: двери вовсе не нужно было открывать. Все они на протяжении всего пути были открыты и словно только дожидались нас. А это как минимум означает, что Хейран-Ши заранее позаботился, чтобы мы не имели препятствий в передвижении, и, следовательно, «волшебный ключик» предназначен для чего-то другого. Не мог же солеранин, в самом деле, предвидеть, что нам придется идти совсем другим маршрутом? Или мог?
Потайная дверь в кабинет шефа оказалась почему-то недоступной. Вроде бы моя «палочка-выручалочка» действует как обычно, послушно проявляет контуры двери, делая их более заметными, а войти никак не получается. Словно на стену натыкаешься. Не скоро до нас дошло, что там в действительности может быть стена, а если точнее — обыкновенная человеческая дверь, которую тоже нужно открыть. За это время мы изнервничались, наспорились и почти поссорились. Потом помирились и как-то одновременно пришли к выводу, что в эту дверь нужно не просто войти, а попытаться ее толкнуть, сдвинуть или нащупать ручку.
Интересно, почему я считала, что попаду сразу в кабинет шефа? Технический коридор и должен вести в какое-нибудь техническое помещение, вроде того, в котором мы оказались, — очередная комнатушка, среди начинки которой я безошибочно опознала только роботов-уборщиков и панель настройки микроклимата в помещении. Дверь из нее вела в короткий коридорчик, на одном из концов которого зияла раскрытая дверь, откуда донесся хорошо знакомый голос:
— Ну, долго вы там еще копошиться будете⁈
Послышались легкий скрип, постукивание, и в дверях показался наш шеф. М-да, устоять на ногах мне еще удалось, хотя колени заметно ослабли, но вот удержать бесстрастную мину на лице у меня, боюсь, не получилось. Понятно теперь откуда у Гордона такой мерзкий характер: трудно оставаться добродушным и благожелательным, когда ты не человек, а только полчеловека. Верхняя половина, если быть точной, а чуть ниже пояса начинался хромированный куб Рейкама — медицинская мобильная регенеративная камера.
На мое замешательство начальник станции внимания не обратил, видимо привык к такой реакции на свое появление. Однако свое разочарование от несбывшихся ожиданий скрывать даже и не подумал:
— А, это вы… Я надеялся, что сюда, наконец, добрались нормальные спецы.
— Нормальных не будет. Мы — всё, что у вас есть. — Мика не растерялся, да и всегдашнее Гордоново хамство его не обескуражило. — На изнанке действует диверсионная группа, перекрывшая туда все входы-выходы. При этом они блокируют работу приемных кабин и занимаются прочей подрывной деятельностью, дестабилизирующей работу станции. Результатом…
— Результат я и сам способен оценить.
Массивная фигура шефа вместе с «тумбой» Рейкама исчезла в недрах кабинета, мы двинулись следом. Монументальный начальственный стол с консолью управления я помнила еще с первого своего визита, а вот множество экранов, занимавших почти всю стену, в моей памяти почему-то не отложились. Судя по картинкам, связь была перекрыта в одностороннем порядке и шеф, хоть и не мог непосредственно руководить, все же был в курсе всего происходящего на подотчетной территории.
— Диверсанты, говоришь? — Гордон мрачно оглядел безмолвное мельтешение фигурок на экранах. — И все на изнанке?
— Пять человек. Четырех мы видели, одного захватили в плен и заперли в подсобке.
— Так, ладно, об этом позже. Как вы сами туда попали и почему тем же путем не ушла нормальная группа спасателей?
Здесь уже в разговор вступила я, потому что сомневалась, что Мика сможет толком объяснить особенности культуры и моральных установок драконов. Шеф слушал внимательно, не перебивая и даже не задавая дополнительных вопросов, что было для него не слишком характерно. Обычно он экономил свое время, перебивал докладчика на полуслове и задавал наводящие вопросы, чтобы ухватить самую суть дела, без подробностей. Такой у него был стиль руководства. А теперь он продолжал молчать даже после того, как я закончила свое выступление. Я даже забеспокоилась.
— Так. — Слово упало тяжело, словно камень в воду. — С этого дня ты считаешься находящейся
