пилокарпином, кроме тех, которые обычно бывают при паралитической секреции. Ясно атрофичные слизистые клетки все еще были заполнены выделениями. Таким образом, пилокарпин не влиял на подъязычную слюнную железу, при этом воздействуя на подчелюстную железу. Максимов пришел к выводу, что при разрыве барабанной струны не все нервные волокна, принадлежащие подчелюстной железе, разрушаются, в отличие от ретролингвальной слюнной железы, которая, по-видимому, полностью теряет свою иннервацию.
Те же результаты, но в более подробном виде и с многочисленными мелкими рисунками на цветных таблицах, изложены А. А. Максимовым в обширной работе, опубликованной в «Архиве микроскопической анатомии» {21}. Это статья с обстоятельным обзором литературы по паралитической секреции слюнных желез и описанием гистологической техники, как всегда достаточно изощренной, ведущую роль в которой играли сулемовые и осмиевые фиксаторы, а для окраски использовалась традиционная комбинация сафранина с лихтгрюном, тионин (для выявления муцинов) и метод Альтмана (на митохондрии). С другой стороны, никаких принципиально новых данных по сравнению с предыдущей работой эта публикация не содержала. И в целом работы этого цикла представляют собой только детальное описание процесса атрофии[54].
Глава 12
Классический «миттельшпиль» – от воспаления к кроветворению (1902–1923)
А) Классическая монография о воспалении
Центральное место в научной биографии А. А. Максимова занимает работа «Экспериментальные исследования новообразования [образования новой] соединительной ткани при воспалении» («Experimentelle Untersuchungen über entzündliche Neubildungen von Bindegewebe»), выполненная в лаборатории и под руководством Э. Циглера {22}. Эта работа поражает своим объемом – исследование, изложение которого занимает целый книжный том на немецком языке (262 с.)[55], было выполнено и написано в течение заграничной командировки автора (за пару лет). Тема была, очевидно, предложена самим Циглером и нашла у Максимова явную симпатию, т. к. он уже касался подобных вопросов при работе над докторской диссертацией. К чести Циглера надо отметить, что, несмотря на выводы работы Максимова, противоречившие его собственным взглядам[56], он не только не чинил ей никаких препятствий, но и опубликовал эту работу отдельной книгой в качестве приложения к редактируемому им журналу.
Объектами для работы Максимова были главным образом кролики, часть наблюдений выполнялась также на собаках и голубях. Основная методика индукции воспаления – ответ на введенные асептические инородные тела, изготовленные из целлоидина. Это были или трубочки, полученные путем обмакивания иголок в густой целлоидиновый раствор с последующим высушиванием образовавшейся пленки, или «книжки», которые получали, разрезая (не до конца) толщу прямоугольного кусочка целлоидина бритвой параллельно его широкой поверхности (часть целлоидиновых камер заполнялась агаром), либо камеры из связанных тончайшей шелковой нитью покровных стекол. Эти последние образцы затем извлекались, очищались от фибрина и исследовались в нативном состоянии на нагревательном столике микроскопа с целью определения подвижности и морфологических преобразований накопившихся между стеклами клеток. В конечном счете все образцы (целлоидиновые камеры с окружающими тканями, содержимое в пространстве между покровных стекол) были зафиксированы теплой жидкостью Ценкера (но еще не классическим макимовским фиксатором ценкер-формолом, который будет изобретен позже), солевым раствором сулемы и абсолютным алкоголем (Максимов отмечает, что его любимые осмиевые смеси оказались непригодными для данного материала). Из ткани между стеклами готовились тотальные препараты, целлоидиновые камеры целиком заливались в целлоидин и резались на микротоме. Для окраски использовали железный гематоксилин Гейденгайна, полихромную метиленовую синьку по Унна, метиловый зеленый-пиронин по Паппенгейму окрашивание по Ван Гизону и «трихромом» Максимова (гематоксилин-кислый фуксин-ауранция).
Обложка монографии «Экспериментальные исследования новообразования соединительной ткани при воспалении» {22} (оцифрованный экземпляр из собрания «Francis A. Countway Library of Medicine»)
Асептическое воспаление было избрано как более мягкий вариант по сравнению с воспалением, вызванным микроорганизмами: предполагалась, что все процессы здесь будут происходить медленнее, их будет проще отследить. Основным вопросом, ответ на который должна была дать эта работа, была проблема дальнейшей судьбы лейкоцитов, пришедших из крови в ткань при воспалении. Доминирующая точка зрения отводила им только роль фагоцитов, полагая, что все процессы образования клеток соединительной, в том числе рубцовой ткани происходят за счет размножения соответствующих местных элементов – гистиоцитов и фибробластов. Исследуя процессы в воспалительном очаге методом сопоставления «переходных форм», Максимов констатировал, что судьба разных пришлых клеток очень различается.
Полиморфнояденые лейкоциты первые приходят в очаг воспаления, довольно долго здесь остаются, но никогда не размножаются и в конечном счете погибают.
Фибробласты вступают в пролиферацию на очень ранних стадиях воспаления, погружаются в пустоты инородного тела и формируют в них межклеточное вещество и окружающую капсулу. Максимов допускает, особенно у собак и голубей (но не у кроликов) превращение фибробластов в подвижные гистиоцитоподобные клетки (он все же не смешивает их с гистиоцитами) под влиянием провоспалительных стимулов. При стихании воспаления фибробласты формируют рубцовую ткань наподобие губки, в промежутки которой внедряются амебоидные макрофагоподобные клетки, которые Максимов называет полибластами. Эти последние представляют для него особый интерес.
Дело в том, что, по наблюдениям Максимова, именно эти клетки с несомненностью имеют в основном гематогенное происхождение и возникают из одноядерных лейкоцитов – лимфоцитов, которые приходят в ткань уже на ранних этапах воспаления. Ядро и цитоплазма лимфоцитов при этом увеличиваются, гипертрофируются. Полибласты обладают активной подвижностью и фагоцитарной активностью. По мере стихания воспаления они размещаются в промежутках между фибробластами и возможно (по Максимову) даже превращаются в них. Из этих же полибластов формируются плазмоциты и гигантские клетки инородных тел.
Эти результаты произвели на Максимова очень сильное впечатление и оказались в его глазах (и в глазах большинства его современников) убедительным доказательством того, что лимфоцит – вовсе не зрелая форма, такая же, как нейтрофил, а способная к разнообразным превращениям зародышевая клетка. Именно данное исследование сделало Максимова убежденным сторонником унитарной теории кроветворения, согласно которой любой лимфоцит обладает очень широкими потенциями к развитию, выступая родоначальником всех клеток крови, а возможно, и соединительной ткани. С точки зрения современной гистологии основной вывод этой работы о превращении лимфоцитов в макрофаги является ошибочным. Очевидна и причина ошибки: не имея возможности отличить в смеси клеток моноциты, действительно способные превращаться в макрофаги, и крупные лимфоциты, тоже мигрирующие в очаг воспаления, Максимов стал жертвой искусственного ряда из переходных форм, не имеющего к действительным клеточным трансформациям никакого отношения.
Б) Клеточные процессы при воспалении – от нагноения до рубцевания
После успеха монографии о воспалении и получения места профессора в ВМА А. А. Максимов спешил развить эти исследования. Им был опубликован целый ряд работ, и ниже они будут перечислены с изложением содержания в виде основных тезисов.
«К вопросу об образовании тканей при воспалении» («Zur Frage der entzündlichen
