закатываю глаза.
— Да, я обязательно прислушаюсь к мнению о моем выборе мужчины, у которого сейчас разваливается третий брак.
Миллер проводит рукой по волосам и смеется, но в его смехе нет особой радости.
— Я думал, ты будешь возражать по существу, а не оспаривать компетенции мужчины, который дал такую оценку. Знаешь, мы здесь уже четыре дня, а ты ни разу не упомянула Блейка.
— А я должна была? Я должна была сказать — Эй, Миллер, давай я расскажу тебе о своем горячем парне, пока мы совершаем восхождение?
— Нет. К тому же он не такой уж и горячий. Но это в человеческой натуре — вспоминать любимого человека, когда его нет рядом. Упомянуть о путешествии, в котором вы были, или о чем-то забавном, что он сказал.
Я хмурюсь. Я упоминала о поездках, в которые ездила с Блейком. У меня был целый разговор с Мэдди об Ангилье. Я просто не упоминала Блейка, потому что с ним не было связано ничего интересного… но произнести этого вслух — все равно, что признать его правоту.
— У меня не очень увлекательная жизнь, — говорю я ему. — Проблема в этом, а не в Блейке. Мне нечего обсуждать.
— Разве ты не была совсем недавно на Неделе моды в Париже с редактором Elite? — спрашивает он. — И разве не ты позировала в прошлом году на Сент-Барте с кучей лауреатов премии Оскар?
Я хочу сказать, что позировать для фото — это не обязательно захватывающе, но суть остается в том, что да, на первый взгляд, я веду невероятно увлекательную жизнь.
Так почему же она не увлекает меня?
— Твоя жизнь чертовски хороша по сравнению с жизнью большинства людей, Кит. Если бы ты была без ума от парня, он был бы частью этой жизни.
Фонарь, который мы подвесили к потолку, раскачивается от порывов ветра, сотрясающих палатку. Я смотрю на него, обдумывая ответ.
— Послушай, здесь важен фактор времени. Я хочу детей, и у Марен были проблемы, так что, возможно, и у меня тоже будут. И не факт, что безумная влюбленность в кого-то приведет к лучшему результату. Мои родители — прекрасный тому пример.
Он поворачивается ко мне, больше не улыбаясь. Между его бровей пролегает морщинка беспокойства.
— Это нечто большее, чем математическое уравнение, в котором вычисляются твои шансы на успех, Кит. Разве ты никогда не сходила с ума по кому-то так сильно, что весь остальной мир, казалось, бледнел по сравнению с ним?
Сходила, и в этом-то и проблема. Я была настолько без ума от кое-кого, что мир бледнел на контрасте, и до сих пор остался таким. Я устала надеяться, что найду это снова.
— Да, но с этим покончено, и я устала от поисков.
Его лицо становится мягким, когда он поднимает руку, чтобы выключить свет.
— Я бы не сдавался так быстро, Кит.
— Пожалуйста, скажи, что ты закончила раньше и вылетаешь прямо сейчас, — сказал Роб, когда я ему позвонила.
Я училась на втором курсе медицинского колледжа, с трудом продираясь к финалу. Месяц, который мы собирались провести, путешествуя по Швейцарии, был единственным светлым пятном в моем мире на той неделе.
— Нет, детка. В медицинской школе все иначе. Но я сдала три экзамена, остался всего один.
Позади него стоял оглушительный шум. Он был там с компанией парней, но игривые крики, которые я слышала, были женскими. Это немного портило мне настроение. Не потому, что я боялась, что Роб подцепит одну из них, а просто потому, что, если это больше не была поездка только для парней, мне было сложнее не принимать в ней участия.
— У тебя там шумно.
Он вздохнул.
— Да, вечеринка в самом разгаре. Не могу дождаться, когда ты приедешь.
Я никогда не слышала, чтобы он так удрученно вздыхал, хотя, думаю, он был очень близок к этому, когда впервые встретил мою мать. А он был в Шамони, катался на лыжах со своими лучшими друзьями, он должен был быть в восторге.
— Что происходит? — спросила я. — Я думала, ты проводишь лучшее время своей жизни.
— Не знаю. Я просто устал. Утром спустился пару раз, и с тех пор не могу себя заставить что-то сделать.
Рядом с ним раздался шум и крики, а затем на линии появился новый голос.
— Твой парень врет, — сказал Сэм, его лучший друг детства. — Этот парень катался на лыжах как маньяк с тех пор, как открылись склоны.
Роб забрал у него телефон.
— Ладно, может, он и прав. Но в любом случае, я не могу дождаться встречи с тобой.
— Тебе нужно выпить, ублюдок! — крикнул Сэм.
— Просто постарайся отдохнуть до субботы, — предупредила я. — У меня на тебя планы.
Мы не виделись с весенних каникул — я была уверена, что половину времени в Швейцарии мы проведем, запершись в гостиничном номере, и меня это вполне устраивало.
— Давай я отойду в сторонку, — сказал он. — Я хочу услышать больше подробностей об этих планах.
Я рассмеялась.
— Я не собираюсь заниматься с тобой сексом по телефону, когда ты в одной комнате со всеми твоими тупыми друзьями, и мне пора на занятия. Иди, выпей.
— Ладно. Я позволю тебе заниматься, но только потому, что весь следующий месяц ты будешь моей.
Это было три года назад, но я до сих пор помню свое возбуждение, когда он сказал «будешь моей». Я до сих пор помню, как сильно я хотела его, и четыре недели с ним простирались передо мной, как мягкая постель после долгого дня.
Когда мои глаза закрываются, я понимаю, что последние несколько лет мне не хватало не волнения.
Мне не хватало надежды.
Глава 9
Кит
ДЕНЬ 5: БАРРАНКО — КАРАНГА
12 800 футов — 13 600 футов
Когда портер будит нас утром, дождя уже нет.
Я благодарю его, хотя мне хочется стонать вслух, пока Миллер включает лампу.
Внутренняя часть палатки снова покрылась льдом, но тент совсем не прогибается. Рискуя показаться подозрительной, я не понимаю, почему моя палатка так легко выдерживает вес льда, а у Миллера она сломалась.
Неважно. Мне даже нравится чувствовать его рядом с собой в темноте, тяжелого и твердого. Это странно успокаивает, хотя
