это именно так? Дома я
всегда переживаю из-за всякой ерунды, и всю дорогу сюда я беспокоилась о пятне от вина на футболке, о том, что мой багаж не закроется, о том, что какое-нибудь иностранное правительство попытается отобрать у меня снотворное.
Даже мои опасения по поводу этой роскошной палатки кажутся сейчас смешными. Вооруженная охрана патрулирует этот закрытый лагерь. Мы в полной безопасности.
— Так что ты собираешься сделать через полгода? — спрашиваю я, пока он обходит небольшой валун.
— Я собираюсь подняться на Эверест в июне, — говорит он. — Я подумал, что акклиматизация здесь будет полезной.
Моя грудь сжимается.
— Эверест... Ты серьезно? Разве это не для профессионалов? Восхождение по льду?
Он кивает, направляя меня вокруг камня, о который я бы точно споткнулась, если бы он этого не сделал.
— Я довольно много готовился. Думаю, у меня есть нужные навыки, но многое зависит от погоды. В этом-то и суть — действительно не знать, сможешь ли ты это сделать.
У меня перехватывает дыхание, когда я представляю себе, как он там, наверху, пытается сделать то, что погубило столько людей.
— Ты совершаешь все эти путешествия в одиночку? — спрашиваю я. — Ну, ты не хочешь делать это с девушкой или что-то в этом роде?
Он усмехается, прикусывая губу. Появляется ямочка.
— Это твой способ спросить, одинок ли я?
Я закатываю глаза.
— Мечтай дальше. Моя сестра сейчас счастлива в браке. Ты невероятно основательно облажался в этом деле.
Он моргает, как будто это не тот ответ, которого он ждал. Может, он просто подозревает, что это ложь, и это так и есть.
— Мои друзья, — отвечает он через минуту, — не хотят участвовать в таком дерьме, как восхождение вроде этого или покорение Эвереста. Большинство женщин, с которыми я встречался, тоже не стали бы этим заниматься, кроме того, это еще и серьезное обязательство. Ты не просишь женщину планировать что-то на полгода вперед, если не уверен, что будешь с ней еще полгода, а я никогда не был уверен.
— Именно поэтому, — говорю я, указывая на него, — я рада, что больше не одинока.
— Ты устала от того, что мужчины не приглашают тебя на Эверест?
Я смеюсь.
— Нет. Я устала от парней, которые хотят переспать со всеми женщинами мира, пока им не стукнуло пятьдесят. В конце концов, вы все превращаетесь в Джеральдов.
Я перепрыгиваю с одного камня на другой, и он протягивает руку, чтобы поддержать меня.
— Я не превращаюсь в Джеральда, и мне не нужен шведский стол из женщин. Я просто хочу найти ту, к которой мне будет не терпеться вернуться домой.
В его низком мурлыкающем тоне, в том, как уверенно он держит меня за руку, есть что-то такое, от чего у меня в животе все сжимается. Быть девушкой, к которой Миллер Уэст хочет вернуться домой, должно быть просто волшебно. Быть такой желанной, чтобы кто-то хотел вернуться к тебе, тоже было бы волшебно.
И несмотря на все то, что у меня есть с Блейком, этого у меня нет.
Мы уже почти добрались до стены. Вблизи она выглядит чуть менее вертикальной, чем издалека — скалы словно высечены для нанесения максимального ущерба, гладкие и угловатые, практически без растительности или опор для рук, за которые можно ухватиться, если что-то пойдет не так.
— Я буду рядом с тобой, Кит, — говорит Миллер. — Не волнуйся.
Я качаю головой.
— Вообще-то, — шепчу я, — может, ты пойдешь за Мэдди?
Он поднимает бровь.
— Ее отец и брат смогут присмотреть за ней.
— На эпилепсию может влиять высота над уровнем моря. Сегодня мы поднимаемся довольно высоко. Я не хотела их тревожить, но мне страшно, что здесь может произойти, и они не ожидают, что у нее может случится припадок.
Он пристально смотрит на меня.
— Вот о чем ты так беспокоишься. Вот почему ты запоминаешь уровень кислорода у всех.
Я пожимаю плечами.
— Ты можешь просто присмотреть за ней? Со мной все будет в порядке. Не считая того, что я с рождения лишена координации.
— Конечно, Котенок, — мягко говорит он.
Карабкаться по скалам не так страшно, как я думала, но большой рюкзак точно не помогает. Миллер в основном держится позади Мэдди, но в какой-то момент подходит ко мне и подсаживает на валун.
Я благодарю его, притворяясь, что больше не чувствую его ладонь на своей заднице, пока иду дальше.
Пока мы поднимаемся, разговоров не так много, так как мы все сосредоточенно идем друг за другом. Я время от времени оглядываюсь на него. Он кивает мне и говорит:
— Ты отлично справляешься.
Существует ли параллельная вселенная, в которой я могла бы отправиться с ним на Эверест? Такая, в которой это не расстроило бы всех в моем мире, а Марен и Блейк не сочли бы это предательством? Я пошла бы с ним только как друг, чтобы убедиться, что высота не действует на него и чтобы он не принимал глупых решений. Но каким бы ни было замужество Марен, даже дружба с Миллером была бы для нее пощечиной — худшим проявлением предательства.
Мы проходим стену поцелуев, которая оказывается не такой страшной, как ожидалось, и, наконец, заканчиваем самую пугающую часть путешествия, не считая подъема на вершину. Все ликуют. Лия и Джеральд целуются по-французски — у меня в животе все переворачивается. Арно обнимают друг друга.
Я бы хотела обнять Миллера, но это было бы странно. Он обхватывает меня за плечи и быстро сжимает, как будто я его младшая сестра.
Но этого недостаточно.
Мы добираемся до лагеря Каранга к обеду, что для нас довольно рано. Виды открываются потрясающие, но слишком холодно и ветрено, чтобы наслаждаться ими. Мы переодеваемся в сухую одежду и, на этот раз, поскольку дождя нет, Миллер оставляет меня одну, хотя утверждает, что делает это для того, чтобы я «не слишком возбуждалась».
Мы проводим вторую половину дня в наших спальных мешках за просмотром «Студии 30» на его телефоне. И все это время мне хочется, чтобы мы выключили сериал и просто поговорили. Я хочу узнать, почему он тогда уехал из Хэмптона. Я хочу знать, почему он так и не смог увидеть себя в серьезных отношениях с моей сестрой и был ли вообще кто-то, с
