Анна очень беспокоилась за Алексея. Смерть отца, разлука с ней незадолго до свадьбы, ссылка с родных мест. Как он это все перенесет. К тому же и работа очень тяжелая. Анна часто бывала в бараке у своих односельчан и видела, как они приезжают с работы из леса. Измотанные, усталые. Нормы очень высокие и трудновыполнимые. Ствол дерева пилили двуручной поперечной пилой. Один толкал, направляя падение его в нужную сторону. Потом обрубали топорами сучки, кряжевали пилой на бревна, которые вагами по покатам грузили в штабеля и вывозили потом лошадьми на берег Курьи, где и плотили плоты. Вся работа делалась через пупок. Стол, который собрал для них в первый вечер Савелий, мог себе позволить далеко не каждый. Полки в магазинах были довольно скудными — пшено, сахар кусковой, масло растительное в железных бочках, треска соленая в деревянных бочках. Вот, пожалуй, и весь основной ассортимент. Кое-что прикупалось у местного населения, кое-что бывало появлялось в магазине. Многие решили весной раскопать огороды. Петрович ладил купить телочку.
Боялась Анна и за характер Алексея — спокойный в нормальном состоянии, он мог взорваться, вспылить, когда чувствовал обиду или несправедливость.
Как человек с сильным характером, Анна все это переживала в себе, стараясь не волновать отца. Но тот и так все понимал. Отцовское сердце чутко реагировало на состояние дочери, а сознание того, что он ничем не может помочь Анне, мучило Уварова.
В один из вечеров, Уваров поделился своими переживаниями с Савелием. Тот долго молчал, раздумывая, потом предложил свой вариант. Как только выпадет снег, появиться санный путь, он поедет в Котлас сдавать пушнину и через своих знакомых попытается узнать, где находится Алексей. Уварова это немного успокаивало, капелька надежды появилась и у Анны. Она понимала, что Алексей старается ее отыскать, но в каких условиях он находится и будет ли у него какая-то возможность предпринять что-либо, Анна не знала. К тому же она знала и была уверенна в том, что вся переписка переселенцев находится под контролем Силина, а в нечистоплотности этого человека Анна почти не сомневалась.
XVI
Осень подходила к концу и все напоминало о приближающейся зиме. Все чаще в небе кружили лохматые снежинки. Ночная температура почти постоянно была минусовой. Лес сбросил листву, нахмурился и приготовился к зимней спячке. Только за рекой сосновый бор так же гордо держал зеленые кудри над своими стройными стволами. На Двине появились забереги и несло шугу. Пластины льда, различной формы и размеров занимали почти весь фарватер. Они плавно плыли вниз по течению, иногда шурша задевали друг друга, ломались, спаивались друг с другом морозцем, некоторые прижимались к заберегам и оставались там, образуя коренной лед. Река становилась все уже и уже, и недалек был тот день, когда она уставшая и обессиленная скроет свои воды подо льдом.
Анна пришла с ночного дежурства, когда отца и Савелия уже не было дома. Мария, видимо, ушла в поселок по своим делам. На столе стояла большая кружка молока накрытая ломтем хлеба. Есть не хотелось и Анна, после некоторого раздумья, вытащила из-под кровати ружье, размотала тряпку и решила его почистить, а после и промазать. Она тщательно протерла тряпочкой все детали ружья и, не удержавшись, присоединила к прикладу ствол, щелкнула цевьем. Ружье было готово к стрельбе. Анна любовно провела ладонью по стволу, прикладу и почувствовала легкое волнение и тоску одновременно. Перед глазами поплыли родные волжские просторы, стаи гусей, снижающихся в камышовые заросли, почувствовала запах дыма от костра, увидела смеющегося Алексея, плывущего на лодке и отца, разбирающего на берегу сети. Анна сидела полуприкрыв глаза, позабыв обо всем на свете, она была все там, на берегу родной Волги.
Из-за бытия ее вывело легкое покашливание. Анна вздрогнула и резко обернулась. В дверях стоял Савелий. Он подошел к ней, присел рядом на корточки и, добродушно улыбаясь, сказал:
— Чего испугалась-то, Аннушка, — он взял из ее рук ружье, повертел его, посмотрел ствол и продолжил — Ладное ружьишко. Пользоваться-то умеешь?
Анна, справившись с минутным замешательством, ответила:
— Умею, дядя Савелий. С четырнадцати лет с отцом стала ходить на охоту. Только, дядя Савелий, надо, чтобы никто не знал про ружье. Вы никому не говорите.
— А кому мне говорить? Хотя поостеречься, девонька, надо. Вот что порешим. Ты его не прячь, ненадежное это дело. Мы его в той холодной избе положим. Пусть как бы моим считается, а как тебе понадобиться — бери. Так, пожалуй, спокойней будет и в случае чего, мне ответ держать, а мне пока ружье в доме, а хоть и два, властью не запрещается и как леснику и как охотнику. Хорошо?
— Хорошо, дядя Савелий — совсем успокоилась Анна.
— Вот и порядок — Савелий встал и пошел к двери. Уже в дверях остановился и, обернувшись к Анне, спросил:
— Поди охота в лес-то сбегать?
— Охота, дядя Савелий, очень — немного смущаясь, ответила Анна.
— Ну, вот окрепнет ледок на реке, так и сходим. У меня на той стороне заимка срублена, переночуем там, «морды» на рыбку поставим, по лесу побегаем. Может что и подстрелим. Отец-то тоже пусть готовится. Видно и ему в лес не терпится. А то почти из больницы не вылезает.
Вечером Уваров с Савелием долго обсуждали предстоящий поход, а Анна с нетерпением стала ожидать встречи с лесом.
XVII
Наконец-то наступил день, когда Савелий сообщил Уваровым, что завтра они отправятся на заимку. Анна договорилась с подругами, что бы те подменили ее на две смены. Уваров тоже предупредил в больнице, что берет выходные, которыми он забыл, когда и пользовался, помня случай с переездом в дом Савелия, Уваров сходил Силину и предупредил его, что они с дочерью будут отсутствовать в поселке дня три. Силин дотошно расспросил Уварова — куда, зачем, с кем и в конце концов дал разрешение на временную отлучку из поселка. Могло бы обернуться и по-другому, но Силину не хотелось обострять, отношения с Уваровым. Тот за короткое время завоевал авторитет в поселке и пользовался расположением руководства леспромхоза, что и учитывал Силин в своих отношениях с Уваровыми. Силин искал случая, который помог бы ему влиять на Уваровых, но такого случая пока не было. Он ждал терпеливо и с надеждой. Вечером Силин встречался со своим осведомителем Худяковым и узнал от него, где находится заимка Лукашенко и как можно до нее добраться. «Пригодится как нибудь» — решил Силин, «Об этих людях надо знать все».
Савелий поднялся, когда за окнами стало еще только синеть. Он стал собираться в дорогу тихонько, стараясь раньше времени не разбудить постояльцев. Но те тоже проснулись и, услышав, что хозяин встал, стали одеваться. Мария ворчала на мужа:
