Все освободились от груза. Ружья поставили в угол. Савелий достал из-под нар пешню, совковую лопату и созвав за собой Уварова вышел из заимки.
Они спустились к ручью и прошли в конец озера. Там озеро узкой пробкой соединялось с другим озером. Вот здесь Савелий и решил поставить плетенные из ивовых прутьев «морды».
— У меня тут еще с осени колья забиты и плетни заведены — сказал Савелий — Так что должны управиться быстро.
Они, сменяя друг друга, орудую пешней, пробили в протоке полынью и освободили ее ото льда. Потом Савелий ненадолго отлучился и вернулся с тремя «мордами». Тут же вырубили сосновые шестики, прикрепили их к мордам и аккуратно завели одну морду в полынью.
— Вот и ладненько. — вытирая вспотевший лоб, сказал Савелий — Пусть ловят.
— Рыбное озеро? — спросил Уваров.
— Да есть рыбка.
— А какая рыба водится? — любопытствовал Уваров.
— В основном щука, лещ ловится, а так язь, окунь, сорога. Налим есть — ответил Савелий, собирая инструменты. ~ Пойдем теперь в тот конец протоки.
— Бывает крупная щука? — продолжал расспрашивать Уваров на ходу.
— Есть и крупная — утвердительно ответил Савелий — Я тут как-то на лодочке с блесной дорожил. Схватила окаянная блесну-то и около часа меня на лодочке мотало. Еле вытащил. Дома на безмене прикинул — под двадцать кило потянула.
— А карась есть?
— Нет. В этом озере нет. Карась в озерах на самом лугу. Есть, карась-то, есть. А здесь из под угора, ключи бывают холодные, да и глубина большая. Вот и не водится. Карасю тепло нужно, ил на дне толстый.
За разговорами они таким же образом как и первую поставили еще две морды. Раскрасневшиеся от легкого морозца и довольные проделанной работой, мужики направились к заимке. Откуда-то, высунув язык, прибежал запыхавшийся Валет.
— Где бегал-то? — отругал его Савелий — Добегаешь, слопают волки.
— Водятся? — спросил Уваров.
— Как же не водится? Водятся. Сейчас-то ничего, снега мало — лося берут. А снегу будет много, им тяжелей приходится. По деревням бывает шалят, собак таскают. Ну и человеку в пути на лесных дорогах надо опасаться.
В заимке было уже тепло и по-домашнему уютно. Анна хлопотала у стола. Мужики освободились от верхней одежды, уселись за стол и с аппетитом принялись за еду. Обед прошел в оживленной беседе. Уваровых интересовало абсолютно все. Савелий охотно отвечал на их вопросы. Пообедав, Савелий прилег на нары.
— Отдохни маленько, Николаевич — похлопав рукой по нарам, пригласил Савелий Уварова — пока светло, сбегаем в березняк на лугу, тут рядом, повесим чучела на косачей-тетерев по правильному-то. Завтра раненько, еще в утренних сумерках ты там и покараулишь их. А мы с Аннушкой в это время возьмем Валета и по бору до болотца добежим. Может глухаря встретим. Косачь-то под собакой не сидит, а глухарь с собакой ругается, сидит клювом цокает, бывает, что веточку отломит, бросит. Грубый значит царь — птица.
Отдыхали недолго. Савелий, опять же из под нар, достал чучела, прихватил за избой несколько шестиков и с Уваровым отправились в березняк.
Пришли они уже в вечерних сумерках. Анна за это время помыла посуду, прибралась в заимке, зажгла лампу и почистила ружье от смазки. Ее тянуло в лес и она с нетерпением ждала завтрашнего утра. Здесь в лесной тиши Анна снова и снова возвращалась к мысли об Алексее. «Когда же дядя Савелий поедет в Котлас? — думала Анна — Скорей бы уже. И девочки с телефонной станции ничего не узнали. Почему же Алексей не может меня найти? Он же обещал. Ждать мне или принять другие меры. Нет, подожду, что скажет дядя Савелий, когда съездит в Котлас».
Вечер прошел в приготовлениях к завтрашней охоте. Мужики тоже почистили ружья и проверили патроны. Ужинали долго. Не спеша, пили чай, коротая время разговорами.
— Дядя Савелий, — решилась спросить Анна — А далеко отсюда до Вычегды?
— Пожалуй не шибко далеко — и как бы мысленно пробираясь по дороге стал объяснять — Отсюда километров пять вверх по полою будет сплавучасток. Они с бору сосну зимой возят, а весной плотами в Архангельск отправляют. От сплавучастка санный путь до Цивинского, а там Белая Слуда. Вершина, Уфтюго, Песчаница и Сольвычегодск. Он и стоит на Вычегде. Бываем там. До революции-то знатные ярмарки проходили в Сольвычегодске. От него вверх по Вычегде тоже деревни да леспромхозы. Где-то там и твой Алексей. Аннушка — голос Савелия потеплел — Найдем мы его. Хотя Вычегда тоже длинна. Истоки-то ее в Коми.
Слышно было, как вздохнула Анна. Уваров, стараясь отвлечь ее, спросил Савелия:
— А сосновый бор далеко тянется?
— Да почитай до Сольвычегодска и тянется. Тут если держаться обеденного солнышка. прямиком до Сольвычегодска будет не так далеко. На санях за день добирались. Слева бор заканчивается Демкиным болотом. Дальше болота я не бывал. Болото большое. Справа бор идет по угору, который спускается к лугу, а потом и к реке. Много у меня знакомых с Вычегды. Мужики с Вычегды плоты сопровождают, так на реке видимся, а обратно едут домой, на пароходе встречаемся. А вот в Коми, я не бывал. Края, говорят, там совсем не изведанные, лес, а к северу тундра. У нас в поселке мужик живет с Коми Маслов Александр. С Архангельска возвращался и на пароходе с нашей девкой познакомился, да так и остался. Хороший мужик. Много интересного рассказывал о своих краях. — Савелий повернулся на бок — Ну, все, наверное, вам рассказал. Спать, пожалуй, будем. Да, а вверх по реке от Котласа километров шестьдесят, город Великий Устюг. Древний город. Я там частенько бывал. У Устюга реки Сухона и Юг образуют Малую Северную Двину, а у Котласа Вычегда впадает в Малую Двину и образуется Северная Двина. Вот я вам всю географию и рассказал, — хохотнул Савелий — Просторы огромные. Будете здесь жить везде побываете. Хотя, конечно, лучше своих родных мест ничего не бывает.
Мужики еще обсудили погоду, предстоящую охоту, но, услышав, что Анна позевывает, решили спать. Валет, свернувшись калачиком у порога, слегка повизгивал во сне, видимо тоже переживая прошедший день.
Утром все проснулись рано, хорошо выспавшись. Пока Топилась печь, завтракали, одевались и готовили ружья, стало чуть-чуть светать.
— Ты, Николаевич, тогда давай в березняк к чучелам, а Мы с Анной и Валетом бором до болотца — распорядился Савелий.
Хорошо — ответил Уваров — застегивая патронташ.
Такого хорошего настроения он не испытывал давно. Предстоящая охота возбуждала, давала прилив бодрости, скидывала с плеч несколько лет. Он уже с оптимизмом смотрел в будущее.
Уваров первым вышел из заимки и заскользил лыжами к березняку. Идти было недалеко и вскоре Уваров оказался на месте. Он забрался в заранее оборудованный шалашик и притаился. Стояла звенящая тишина. Но вместе с рассветом стали появляться звуки живого леса. Где-то скрипнуло дерево, закричала какая-то птица, пролетела стайка белых куропаток. Чучела на березах стали видны отчетливо и Уваров торопливо ждал. Вдруг он боковым зрением уловил движение какой-то тени. Уваров скосил глаза вправо и замер. На расстоянии в метрах пятьдесят от него в березняк зашел лось. Это был крупный самец, темно-серой окраски. Мускулистые ноги и поджарый круп выдавали в нем огромную силу. Вместе с тем это был красавец. Его голову украшал тяжелый куст рогов, но нес он их легко и гордо. Лось постоял несколько мгновений, с шумом втянул в ноздри свежий воздух, на секунду замер, затем дрогнул и широкими шагами скрылся из виду.
