— Рада с вами познакомиться, — сказала Кэрри тоном воспитанного ребенка, которому целыми днями твердят о хороших манерах.
На это чопорное приветствие Лаура могла ответить только таким же:
— Мне тоже очень приятно, миссис Килбурн. Сожалею о вашем муже.
Улыбка Кэрри осталась неизменной, а в ее ореховых глазах не проскользнуло и намека на истинные чувства или мысли, которые вызывало у нее присутствие Лауры в этом доме.
— Благодарю вас.
— В этом доме слишком много женщин, которых зовут «миссис Килбурн», — решительно заявила Эмили. — Называйте нас по именам: это будет намного удобнее.
Заметив, что Кэрри согласно кивнула, Лаура ответила:
— Хорошо, Эмили, я так и сделаю.
— Прекрасно. Кэрри, а где Мэдлин?
— Я не видела ее, Эмили.
— А Энн?
— Думаю, что она все еще в городе.
Эмили была, видимо, разочарована, но не ста-ла ничего говорить. Она только сказала:
— Тогда мы начнем обедать без них. Сюда, Лаура.
Кэрри двигалась удивительно грациозно, ее стройное тело, казалось, само собой перемещалось в пространстве без помощи мышц и костей. И, пока Лаура шла за обеими миссис Килбурн в столовую, ей невольно пришла в голову мысль, что рок — неизвестно для чего, для восстановления справедливости или в приступе жестокости — испортил почти совершенную красоту.
Она не могла представить себе Кэрри рядом с Питером, настолько странной ей показалась эта пара. Они были женаты всего несколько лет, а из того, что его видели в мотеле с другой женщиной, ясно, что он изменял своей жене. Почему он женился на ней? Может быть, он ее по-своему любил? Или жалел?
А Кэрри? На что похожа была ее семейная жизнь с красивым распутником?
Лаура припомнила сплетни Кэссиди.
А я еще не рассказала тебе о жене Питера, Кэрри. Хочешь послушать о ней и о шофере?
Все-таки Лаура не могла поверить, что эта сдержанная молодая леди, изуродованная шрамом, могла иметь связь с шофером, но чего только не бывает. Возможно, она завела себе любовника, когда муж перестал обращать на нее внимание. А может быть, они поженились на условиях, что каждый останется свободным. Или их супружество определялось деловыми интересами и чувства не принимались во внимание.
Лаура сказала себе, что посторонний человек не может знать, что свело этих людей, и глупо пытаться понять отношения Кэрри и Питера, зная так мало о них обоих. Но ситуация казалась ей такой необычной, что она не могла удержаться от догадок.
Но все эти рассуждения были мгновенно забыты, когда она вошла в столовую и увидела там Дэниела. Либо его телефонный разговор не продлился больше минуты, либо он решил, что присутствие в столовой более важно, этого Лаура не знала, но готова была поставить на вторую причину.
— Вы можете положить свою папку на буфет, Лаура, — предложил Дэниел девушке, и только тогда она поняла, что по-прежнему прижимает к груди рисунки. Она положила папку, затем Эмили указала ей место справа от себя. Дэниел отодвинул ее стул, и Лаура скованно села к столу.
— Обычно здесь сидит Алекс, — сказала Эмили, ожидая, пока внук поможет ей сесть. — Но думаю, я пересажу его на место Питера.
Кэрри спокойно заняла свое место на другой стороне стола, через одно от Эмили, не дожидаясь, когда Дэниел поухаживает за ней. Казалось, слова Эмили ее абсолютно не задели. На это заявление отозвался Дэниел. Несмотря на спокойный тон, в голосе проскальзывали иронические нотки:
— Этот дом полон традиций и правил, Лаура, большинство из них установила Эмили.
— Не вижу в этом ничего плохого, — парировала Эмили. — Я люблю, чтобы каждая вещь была на своем месте.
— И каждый человек, — заметил Дэниел, но по его тону нельзя было понять, что он хотел этим сказать.
Во всяком случае, подумала Лаура, у каждого за этим столом есть свое определенное место. Между Кэрри и Эмили стоял прибор, у остальных трех стульев по ту сторону стола приборов не было. Рядом с Лаурой тоже кто-то должен был сидеть, затем было пустое место, затем еще один прибор.
Дэниел сел на последнее место: между ним и Лаурой оказалось два стула. Она бросила на него быстрый взгляд, и ей показалось, что она выдала себя — он уловил ее разочарование; Лаура, в свою очередь, заметила в его глазах искорки удовольствия.
Он очень опасный человек.
Неужели это правда? Или это еще один ход в тонкой и непонятной непосвященному игре между Эмили и Дэниелом? Может быть, старую леди в самом деле волнует безопасность Лауры? Или она хочет перетянуть девушку на свою сторону?
Лаура не могла этого понять. Но после этого предупреждения Эмили она еще явственней ощутила, что становится частью опасной игры.
— А где Джози? — поинтересовалась Эмили.
— Идет, — ответил Дэниел. — Когда я уходил из библиотеки, ее задержал телефонный звонок.
— А Мэдлин?
— Спит. Доктор оставил мне таблетки для нее, и я решил, что сон ей нужнее, чем еда.
Дэниел высказал это совершенно спокойно, без всякого вызова, но Эмили так посмотрела на него, будто бы он нанес ей оскорбление.
— Я хотела, чтобы она познакомилась с Лаурой.
Дэниел улыбнулся, развертывая свою салфетку.
— Ты же не хотела, чтобы она устроила сцену. Мама в тяжелом состоянии, мы все об этом знаем. Сон ей поможет. Она сможет познакомиться с Лаурой завтра.
Прежде чем Эмили успела ответить, в столовую почти вбежала смущенная своим опозданием Джози.
— Я прошу прощения, Эмили, меня задержал водопроводчик, он опять извинялся и обещал прийти завтра в это же время. Он поклялся, что придет. Привет, Лаура.
— Привет, Джози.
Лаура чувствовала, что становится своей в доме, почти членом семьи. Это ее обескураживало. То, как естественно приняли ее присутствие здесь Кэрри и Джози, скорее раздражало, чем успокаивало. И Лаура, как это ни странно, была благодарна единственному человеку в этом доме, отсутствующей за столом Мэдлин, за то, что она искренне переживает смерть Питера. Бедная женщина, без сомнений, расстроена присутствием Лауры. И девушка это прекрасно понимала.
Лауре было бы легче, если бы кто-то из сидящих за столом смотрел на нее с подозрением или даже с неприязнью. Это, по крайней мере, было бы нормально. И Лаура знала бы, как ей защищаться и почему ей так не по себе. А сейчас она чувствовала себя очень неловко, несмотря на вежливый прием, оказанный ей.
Только Дэниел выразил недоверие к тому, что она сказала правду о своих отношениях с Питером. Но даже он, видимо, смирился с ее присутствием. Хотя это могло быть только притворством, если он все еще не убежден в ее невиновности.
Как только Джози села за стол и развернула салфетку, открылась дверь, в столовую степенно вошла официантка и начала подавать обед. Блюда были хорошо приготовлены, но меню — обычным. Разговор принял характер отдельных реплик, но Лаура все еще не могла успокоиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
