Лаура смотрела на него, снова пораженная тем, как сильно ее волнует его голос. Что же до его вопросов, то Лаура почти не размышляла на эту тему. Поэтому была удивлена, что у нее есть совершенно определенное мнение по этому поводу:
— Нет, не только мои решения. Решения других людей тоже так или иначе влияют на мою судьбу. Никто из нас не может быть капитаном на своем корабле.
— Но вы верите в судьбу?
Снова Лаура удивилась, как легко она нашла ответ:
— Да. Думаю, верю. Как и Джози, я верю, что некоторые события должны случиться в предопределенный срок. — Она попыталась придать своему голосу беззаботность. — Особенно, когда события совершаются стремительно. Катализатором может быть какой-то факт, чей-то поступок, и вся цепь событий кажется неизбежной. Ведь это своего рода судьба, правда?
— Я согласна с вами, — сказала Джози. — Должна признать, что я с большим трудом смирилась с мыслью о том, что план моей жизни создан до того, как я родилась.
Лаура согласно кивнула:
— Я тоже. Но я думаю, что некоторые вещи запланированы потому, что они записаны в наших генах. Как я стала художницей? Я всегда хотела рисовать, с самого детства. Но меня этому не учили. В нашей семье не было художников. Но сочетание генов дало такой неожиданный результат, вот я и стала художницей. Это моя судьба.
— Я никогда не рассматривала судьбу под таким углом, — задумчиво сказала Джози, — но знаете, мне кажется, это разумно.
Эмили, которая слушала эту дискуссию молча, наконец вмешалась:
— Но предположим, что вы так и не смогли бы учиться рисованию, что вам пришлось бы зарабатывать на жизнь по-другому и вы не смогли бы развивать свои артистические наклонности.
Лаура кивнула:
— Тогда обстоятельства повлияли бы на мою судьбу.
— Интересно. Значит, вы верите в судьбу, на которую влияют обстоятельства? Значит, некоторые события должны произойти, но среда и наши решения могут изменить ход событий. — Темные глаза Эмили были задумчивы.
Лаура засмеялась.
— В этом весь мой характер. Верно и то и другое.
Эмили улыбнулась девушке.
— Опыт моей долгой жизни убедил меня: на свете очень мало вещей, в которых мы можем быть абсолютно уверены.
После этого общий разговор за столом снова прекратился и звучали только отдельные реплики, что принесло Лауре большое облегчение. Ей была интересна дискуссия о судьбе, но она не могла отделаться от ощущения, что Эмили и Дэниел снова сделали какие-то непонятные ходы в своей игре.
Ей показалось, что Джози не участвует в борьбе за власть, как, несомненно, и Кэрри. Нет, это касается только Эмили и Дэниела, и игра настолько тонкая, настолько глубоко скрыта под хорошими манерами, замаскирована заботой друг о друге, что вряд ли Джози и Кэрри вообще отдают себе отчет в том, что происходит. Интересно, какова реакция других членов семьи?
А может быть, действительно воображение завело ее слишком далеко?
Когда обед закончился, Эмили встала, подав тем самым сигнал к окончанию трапезы. Лаура заметила, что она машинально поднялась вместе со всеми. Затем последовал короткий диалог, как показалось Лауре, тщательно продуманный заранее.
— Лаура, — обратилась к девушке Эмили, — после обеда я обычно несколько часов отдыхаю. После этого вы сможете продолжить вашу работу. А пока, может быть, вы посмотрите дом и наши сады?
— Я с удовольствием покажу Лауре дом, Эмили, — быстро сказала Джози. — Я уже закончила работу на сегодня и совершенно свободна.
Лаура быстро взглянула на Дэниела и успела заметить, что он слегка нахмурился. Может быть, он сам собирался воспользоваться дневным отдыхом Эмили, когда Лаура будет одна и… И что?
Улыбаясь Лауре, Эмили сказала:
— Я оставляю вас в хороших руках, детка. Джози прекрасно знает дом. Увидимся через пару часов, хорошо?
— Конечно, Эмили.
Что она еще могла ответить? Что она предпочла бы остаться одна, на всякий случай, вдруг Дэниел захочет пообщаться с ней?
«Если он действительно опасен, — подумала Лаура, — то я могу оказаться в трудном положении».
Дэниел, кивнув дамам, покинул столовую. Кэрри тотчас же последовала за ним.
— Я бы с удовольствием вышла на воздух, — сказала Джози. — Как вы к этому относитесь?
Лаура подумала, что свежий воздух — это как раз то, что ей сейчас необходимо, и с удовольствием согласилась. Захватив свою папку с рисунками, она вслед за Джози вышла из столовой.
Они снова прошли по восточному крылу к оранжерее. Лауре все больше нравился дом. В нем были огромные залы и просторные холлы, которые импонировали ей гораздо больше, чем кроличьи норки вместо комнат и темные тесные коридорчики больших домов, в которых теперь жили люди.
Но при всех своих архитектурных достоинствах дом поражал некой мрачностью. Темные портьеры и драпировки оптически уменьшали залы, мрачный рисунок обоев поглощал свет. Все это создавало ощущение замкнутости.
И дом казался закрытым от внешнего мира, не связанным с ним, рождал ощущение ловушки.
— Здесь немного мрачно, — сказала Джози, когда они шли по темным залам к оранжерее.
Взглянув на озадаченное лицо Лауры, Джози рассмеялась:
— Нет, я не читаю ваши мысли. Просто все это чувствуют, когда приходят сюда в первый раз. Эмили любит темные тона, и это сказывается на доме, но не в положительном, к сожалению, смысле.
— Замечательный дом, — сказала Лаура и откровенно добавила: — Но здесь все же гнетущая атмосфера.
— Вы не первая об этом говорите. Я уже к этому привыкла, ведь я каждый день гуляю в саду. Наверное, подсознательно пытаюсь сбросить с себя этот гнет.
Лаура почувствовала себя лучше, когда они прошли в светлую, полную ярких красок оранжерею, и еще лучше, когда вышли на открытую веранду. День был прохладным для конца сентября, в воздухе уже пахло осенью. Листья на деревьях начали желтеть, но повсюду еще пестрели последние цветы.
— Боже мой! — воскликнула Лаура. — Вот где мне действительно нравится.
— Это самое красивое место в мире. По крайней мере, для меня, — призналась Джози. — Чтобы создать эти сады, потребовалось пятьдесят лет, и я считаю, что ни один час не пропал зря. Главный садовник работает здесь уже тридцать лет — настоящий художник!
Рассматривая сады, Лаура заметила нечто неожиданное для себя.
— Неужели это лабиринт?
Джози кивнула:
— Да, и какой красивый! Муж Эмили, Дэвид, построил его в пятидесятые годы. Мне говорили, что он очень любил головоломки. А этот лабиринт просто ни с чем нельзя сравнить. Я целый год не могла разобраться в нем. Теперь я могу сразу же найти центр — кстати, там есть красивая беседка с башенкой — и вернуться обратно без единой ошибки. Но до этого я столько раз там терялась, передать невозможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
