Вид с трудом сдерживающей слезы Серены вновь пробудил в Блэр непонятное сочувствие.
— Гм. Но в пятницу мы собираемся гулять, — сказала она Серене. — Зависнем в Tribeca Star, приходи, если хочешь.
Серена глубоко вздохнула и кивнула.
— Как в старые добрые времена, — сказала она, смахивая слезы и пытаясь улыбнуться.
— Точно, — сказала Блэр.
Она не станет встречаться с Нейтом в пятницу, раз с ней будет Серена. Лучше она опрокинет с ней стаканчик-другой, уйдет пораньше, отправится домой, украсит комнату свечами, примет ванну и будет ждать Нейта. И они всю ночь будут заниматься любовью под романтическую музыку. Блэр уже записала диск с эротическими композициями для первой ночи любви.
Даже самые уверенные в себе девушки прибегают к дешевым трюкам вроде записи романтических дисков, когда готовятся терять невинность.
Прозвенел звонок, и девушки отправились по классам: Блэр — на супер-пупер-продвинутые занятия, Серена — на уроки для безмозглых домохозяек.
Серена не могла поверить, что за последние десять минут ее дважды отвергли. Доставая учебники из шкафчика, она придумала новый план. Она ни за что не опустит руки.
Не зря же ее фотография красуется на всех автобусах в городе.
Мечты развеяны в дым
Ванесса пропустила первые пять минут математики, чтобы позвонить Дэниелу. По четвергам у него четвертым уроком был библиотечный час, и Дэниел проводил время в школьном дворе, читая стихи и куря сигареты. Школьный телефон-автомат у лестницы в холле уже успела занять какая-то девочка, и Ванессе пришлось выбежать на угол Девяносто третьей и Мэдисон, где стояла телефонная будка.
Двор школы «Риверсайд» заполонили младшеклассники, игравшие в вышибалы, и Дэн отправился на Бродвей. Звонок Ванессы застал его на скамейке пешеходного островка посреди проезжей части. Он только что открыл «Постороннего» Альберта Камю, которого они начали приходить по французскому. Дэн был повернут на Камю. Он уже прочел «Постороннего» на английском, но читать в оригинале было гораздо круче, особенно сидя посреди шумного, загазованного Бродвея со стаканом дрянного кофе и сигаретой. Вот это была жизнь. Люди спешили мимо, стараясь поспеть по своим делам, а Дэн чувствовал себя чужим среди них, не принадлежащим толпе, прямо как герой романа.
Под глазами у него залегли темные круги — ночью он почти не спал. Он не мог перестать думать о Серене Ван дер Вудсен. Они будут вместе сниматься в фильме. И в сцене с поцелуем. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Бедняга. Тут он угадал.
Телефон все звонил и звонил.
— Да? — сказал Дэн в трубку.
— Привет. Это Ванесса.
— Привет.
— Слушай, я на секунду. Я сказала Марджори, что роль ее, — торопливо произнесла Ванесса.
— Серене, — поправил Дэн, стряхивая пепел и затягиваясь.
— Нет, Марджори.
Дэн выпустил дым и крепко сжал трубку:
— Погоди. Не может быть. Марджори — это та, рыжеволосая и со жвачкой.
— Да, та самая. Я не перепутала, — терпеливо ответила Ванесса.
— Но она смотрелась отстойно, зачем она тебе! — воскликнул Дэн.
— Да, ну и что, мне даже понравилось, что она смотрится отстойно. В ней есть наивная грубоватость. Фильм получится острее и только выиграет. Такую Наташу никто не ждет.
— Да уж, это точно, — фыркнул Дэн. — Слушай, ты делаешь ошибку. Серена рулит. Не знаю, что тебе не понравилось. Феноменальная игра.
— Знаешь что, я режиссер, мне и выбирать. И я выбираю Марджори. Ясно? — Ванессе совершенно не хотелось слушать про феноменальность Серены. — И потом, все эти слухи, которые о ней ходят. Боюсь, на нее нельзя положиться.
Ванесса была уверена, что все сплетни о Се¬рене сплошная выдумка, но напомнить о них Дэну не повредит.
— О чем это ты? — спросил Дэн. — Какие еще слухи?
— О том, что она продает колеса, на которых стоит S, о том, что у нее запущенный триппер, — сказала Ванесса. — Не хочу с ней связываться.
— И где ты это слышала? — спросил Дэн.
— У меня свои источники, — ответила Ванесса. По Мэдисон-авеню с шумом проехал автобус. На его бортах была огромная фотография пупка. Или пулевого ранения? Девчачьим почерком сбоку от фотографии было выведено: «Серена».
Ванесса глядела вслед автобусу. Она сходит с ума? Или Серена и правда повсюду? Каждая крошечная частичка ее тела?
— Я считаю, она нам не подходит, — сказала Ванесса, надеясь урезонить Дэна этим «нам». Это был их фильм, не Серены.
— Ясно, — ледяным голосом сказал Дэн.
— Ну что, идешь в пятницу в Бруклин со мной и Руби? — спросила Ванесса, стремясь поскорее перевести разговор на другую тему.
— Нет, навряд ли, — сказал Дэн. — Еще увидимся. — Он выключил телефон и рассерженно швырнул его в черную сумку на ремне.
Этим утром его сестра Дженни ввалилась к нему в спальню — покрасневшие глаза, пальцы в чернилах — и бросила у его кровати приглашение на эту идиотскую вечеринку, посвященную сапсанам. Он понадеялся, что сможет сопровождать Серену как партнер по фильму. Мечта развеялась в дым.
Дэн все еще не мог поверить. Единственная возможность познакомиться с Сереной потеряна навсегда, потому что Ванессе вздумалось снять самый нелепый фильм из всех возможных. Еще невероятнее, Ванесса, королева андеграунда и бунтарка, докатилась до сплетен о девушке, с которой едва знакома. Налицо вредное влияние школы Констанс.
Ох, Дэн, не будь занудой! Сплетни — это так сексуально. Сплетни — это так приятно. Не все сплетничают, а стоило бы!
У светофора притормозил автобус. Сначала Дэн увидел имя. Голубая надпись девчачьим почерком на черно-белом плакате, изображавшем нечто, похожее на розовый бутон. Это было прекрасно.
Поклонница встречает кумира
Весь четверг, после бессонной ночи, Дженни бродила как зомби. Зато приглашения на «Поцелуй в губы» были готовы и они с Дэном шли на вечеринку.
Она умирала с голоду — в последний раз она ела за ужином, один банан и один апельсин. Она даже не купила утреннюю булочку с шоколадом. На большой перемене Дженни схватила два горячих сандвича с сыром, два кофейных йогурта и отправилась пировать в кафетерий, высматривая уголок потише. За едой ей еще предстояло сделать домашнюю работу, на которую просто не хватило времени накануне.
Дженни выбрала столик перед зеркалами во всю стену в дальнем углу кафетерия. Старшеклассницы никогда не ели перед зеркалом, чтобы не чувствовать себя толстыми обжорами, и столик всегда пустовал. Дженни поставила поднос и едва взялась за сандвич, как вдруг ее внимание привлекло объявление, приклеенное к зеркалу.
