между пассажирами и водителями, чтобы создать тарифы, от которых он может получать доход, но при этом он должен учитывать культуру и ожидания этих двух групп и реагировать на них. В данном случае неспособность Uber прочитать своих пользователей проясняет, что, даже если кажется, что Uber собирает вместе не связанных друг с другом экономических агентов, существуют коллективные отношения между пользователями и водителями, которые Uber должен прочитать через свой контроль над данными о поведении пользователей и водителей. Впоследствии было введено ценообразование, которое тщательно контролировалось, чтобы убедиться, что "считывание" данных и последующее понимание пользователей и водителей отражает наилучшее для Uber соответствие цен ситуациям повышенного спроса.
Реинтермедиация, которую реализует Uber, заключается в том, что владелец цифровой платформы использует свое положение для сбора данных и чтения тех, кто пользуется его платформой, через эти данные. Такой реинтермедиатор может принимать такие данные и вносить изменения, избегая при этом, насколько это возможно, каких-либо регулятивных практик, на которых основан его бизнес. То, что в отношении предыдущих практик называлось "сообществом" - охватывающее широкий спектр "социальных отношений", которые владелец платформы считывает для создания ценности, привлекающей пользователей, - в случае Uber представляет собой нечто меньшее, чем полный спектр социальных отношений, ограничиваясь теми, которые необходимы для создания службы такси. Таким образом, это не эквивалент полного спектра человеческих эмоций, который пытается (успешно или нет) охватить Facebook, а ограниченный данными набор определенных социальных отношений, доступ к которым есть только у Uber и которые составляют основу ее бизнеса.
Последний вопрос, пожалуй, очевиден: успешен ли Uber? И, в частности, успешна ли она в финансовом плане? Ответить на этот вопрос не так просто, как на некоторые другие компании, рассмотренные в этой книге, поскольку на момент написания этой книги Uber еще не была публичной компанией и по закону не должна была раскрывать свои финансовые показатели. Однако компания находится в процессе попытки размещения акций на бирже, что требует раскрытия некоторых результатов за 2017 финансовый год. Среди них два главных числа, которые свидетельствуют о финансовом положении Uber. Первая - выручка компании за 2017 год составила 7,5 миллиарда долларов, что делает ее примерно 350-й по величине компанией в США. Вторая - убыток Uber в 2017 году составил 4,5 миллиарда долларов. Это тоже очень большая цифра, свидетельствующая о том, что компания не смогла успешно монетизировать свою практику дезинтермедиации и реинтермедиации (Лашинский, 2018). По некоторым оценкам, основа для любого финансового успеха Uber весьма сомнительна, поскольку компания работает на рынке, где маржа прибыли всегда была небольшой, а ее рост происходил в основном за счет субсидирования стоимости поездок до такой степени, что трудно представить, как она сможет когда-либо отказаться от этого субсидирования. Хоран утверждает, что Uber использует хищническое ценообразование, чтобы потеснить конкурентов, используя свои 13 миллиардов долларов инвестиций для искусственного снижения цен в надежде вытеснить конкурентов. Кроме того, Uber неоднократно повышала сумму, которую она берет с тарифов, тем самым увеличивая свой доход, но при этом ущемляя своих водителей, у которых есть альтернативные компании, на которые они могут ездить, - Lyft и другие. Этот очевидный способ получения дополнительного дохода уже активно используется, несмотря на то что компания продолжает нести большие убытки (Horan 2017 1 ).
В 2017 году Uber была крупной мировой корпорацией, приносящей значительный доход, но в то же время она теряла большие суммы денег. Более того, в 2016-17 годах некоторые аспекты ее бизнеса, которые восхвалялись по мере ее развития, теперь подвергались жесткой критике. Против компании были выдвинуты обвинения в институциональном женоненавистничестве, основанном, как оказалось, на мужской культуре студенческого возраста, воплощенной в первых формулировках ее ценностей, одной из которых была "супернакачка". Хищническая практика Uber также стала более очевидной благодаря таким вещам, как использование программного обеспечения для тайного запрета инспекторам ездить на Uber или раскрытие того, что сотрудники Uber использовали режим "бога" (в котором некоторые сотрудники Uber могут точно определить, где находится любой человек, пользующийся приложением Uber) для слежки за знаменитостями и оппонентами. Соучредитель и генеральный директор Uber Трэвис Каланик (Travis Kalanick), чей бойцовский характер, по крайней мере, частично, стал причиной такой критики, в итоге был вынужден уйти в отставку в 2017 году. Слово "Superpumped" исчезло из набора восьми новых ценностей, провозглашенных Uber. Однако с точки зрения финансовой модели компании эта агрессия имела смысл, поскольку, по анализу Хорана, для получения прибыли Uber должен доминировать в сфере поездок до такой степени, чтобы увеличить тарифы почти вдвое (Horan 2017). Финансовая история Uber, таким образом, сложна: успех не достигнут и не гарантирован, несмотря на миллионы поездок и большую выручку.
Uber демонстрирует одну из версий цифровой экономической практики, которая дезинтермедитирует ряд существующих правил, культур и практик в конкретной услуге, а затем реинтермедитирует, представляя цифровую платформу в качестве ядра, соединяющего пользователей и поставщиков этой услуги. Позиционирование в этом ядре позволяет платформе получить значительные возможности для ознакомления с различными пользователями и создания своего сервиса, а затем получать доход, забирая часть денег, обмениваемых между пользователями и поставщиками услуг. Прежде чем попытаться определить, насколько эта практика применима к общим условиям и относится ли она к экономическим практикам поиска и социальных сетей, будет полезно рассмотреть другие примеры.
Airbnb
Компанию, которую часто связывают с Uber, зовут Airbnb, потому что то, что Uber делала для такси, Airbnb может сделать для отелей. Если мы закончили на Uber с фундаментального финансового состояния этой компании, то кажется уместным начать с Airbnb на аналогичной почве. Как и Uber, Airbnb в 2018 году оставалась частной компанией, поэтому обязательное раскрытие финансовой информации публичной компании недоступно. Тем не менее, Airbnb также предоставляет некоторые цифры, чтобы успокоить инвесторов и позиционировать себя в качестве публичной компании.
В 2017 году выручка Airbnb составила более 3,5 миллиарда долларов, а прибыль - 100 миллионов долларов. Похоже, что компания перешла к прибыльности в конце 2016 года и поддерживала ее на протяжении всего 2017 года (Hook 2018). В "быстрых фактах" ее пресс-службы утверждалось, что в 2017 году у Airbnb было 4 миллиона объявлений о сдаче жилья в более чем 191 стране и что с 2008 года компания оказала посреднические услуги более чем 200 миллионам гостей, прибывшим в их жилье (Airbnb 2017). Несмотря на то, что эти цифры были сделаны для того, чтобы представить компанию в позитивном свете, они, по крайней мере, свидетельствуют о размерах и масштабах, которых Airbnb достигла к 2017 году.
При рассмотрении Airbnb излишне повторять многие вещи, уже установленные при
