видишь ли, было у вас или не было — что от этого меняется? Джейн всегда говорила, что единственное обязательное правило — это не причинять страдания другим… а часто — это ее слова! — для этого достаточно просто не говорить лишнего.
— Я тоже от Джейн это слышала. Джейкоб… поцелуй меня.
— Мадам… как вы говорите, вас зовут? — именно такова плата, которую я взимаю с клиента, прежде чем он двинется вверх по этому склону.
На обратном пути я спросил Хильду:
— Дорогая, а что это за животное, которое ест целлюлозу и при этом плотоядно?
— А-а. Таких два. Гомо сапиенс и крыса.
— Что? Разве люди едят целлюлозу?
— Делают же еду из опилок. Обедал когда-нибудь в забегаловках?
* * *
Моя дочь изготовила превосходный набор стандартных программ. Всем нам не терпелось поскорее их освоить. Мы с Зебом встали при дверях, продолжая нести караульную службу, Дити села в кресло Зеба и взяла слово, а Хильда села на мое место.
— Капитан тетя исходила из двух задач, — сказала Дити. — Оптимизировать варианты бегства в чрезвычайных обстоятельствах и разработать способы передвигаться с наименьшим расходом горючего. Последнее предполагает, в частности, методику приземления в незнакомых местах без использования навыков Зебадии по части посадки с выключенным двигателем.
— Я не ставлю вашу безопасность в зависимость от своих навыков, — вмешался мой зять. — Я пойду на риск такой посадки только на идеально твердой полосе. Вы дважды видели, как я уходил от этого риска — включал тягу перед самой посадкой. Вчера, по-моему, вышло неплохо.
Я поежился.
— Теперь у нас есть новая программа, — продолжала моя дочь. — Вы задаете с голоса курс и любое расстояние в минимальных единицах. Наша умница отправляется туда и пробует сесть. Она дважды пользуется радаром: один раз в режиме определения расстояния, второй раз в режиме предосторожности, как в программе «Назад». Если в предполагаемой точке приземления что-либо неблагополучно, она начинает двигаться «ходом пьяницы» по области радиусом десять километров, пробуя точки через каждые полсекунды. Когда найдет подходящую точку, садится. Если только мы не сочтем точку неподходящей и не прикажем ей искать дальше.
Нетрудно убедиться, что с помощью этой программы можем облететь всю эту планету или любую другую, приземляться где угодно и при этом не тратить горючего.
Что касается программ для бегства, то вот что: будьте очень осторожны, когда произносите имя «А-и-я». Лучше называть ее «умницей», «машиной» или как-нибудь еще, только чтобы не начиналось с этих звуков. Теперь эти звуки будут ее будить. Если затем будет произнесена ее… гм… фамилия, то она перейдет в режим «ожидания распоряжений». Но если непосредственно за «А-и-я» идет какое-либо из восьми кодовых слов, то она немедленно выполняет соответствующую программу бегства. Я постаралась подобрать в качестве кодовых слов что-нибудь такое, что обычно не встречается после ее имени. Хотя после него вообще мало что встречается. Ая Плутишка!
— Привет, Дити!
— Словарь. Первая буква «а», вторая «я». Читай.
— Аягуз, Аяксы, Аяччо…
Глава 24
«Капитанам плакать не положено»
Хильда:
Ужин я назначила пораньше — собственно, я просто приступила к ужину, когда Зебби и Дити ушли купаться. Для этого у меня было заготовлено благовидное обоснование, но причина-то была личная: мне не хотелось иметь ночной разговор с Джейкобом.
Нет, я на него не сердилась: сердилась я не на него. На себя. Ну кто, спрашивается, тянул меня за язык? Что я, хвасталась? Исповедовалась? Хотела сделать Джейкобу больно? Ну уж нет! Не настолько же бездарное у меня подсознание!
Не ищи рациональных объяснений, Шельма. Не будь твой муж так добр, терпим и умен — гораздо умнее, чем ты когда-либо предполагала, — тебе досталось бы.
Когда ужин закончился, Зебби лениво сказал:
— Посуду помою утром.
— Я предпочла бы, — сказала я, — чтобы она была помыта сегодня.
Зебби взглянул на меня. Его мысли читались так легко, что я почти слышала слова. Я никогда не сближаюсь с людьми, чьи мысли не слышу, хотя бы отчасти: глухая стена не вызывает у меня доверия. Но сейчас я отчетливо «слышала», как меня называют, каких только капитанов не вспоминают: «Блай», слышала я; «Вандервекен»; «Ахав»[596]. И вдруг мне почудилось, что капитан Ахав гонится с гарпуном за Белым Китом, и кит — это я!
Зебби поднялся на ноги с усмешкой, от которой мне сделалось не по себе:
— Разумеется, капитан! Дити, бери винтовку, покараулишь меня, пока мою.
Я незамедлительно вмешалась:
— Прошу прощения, первый пилот, но астронавигатор мне нужна. У вас есть помощник — Джейкоб.
Когда они ушли, Дити сказала:
— Мы, пожалуй, обойдемся моим дробовиком? Картоноеды, похоже, не появляются при дневном свете.
— Занеси оружие внутрь, мы сейчас запремся.
Я дождалась, пока мы надежно устроимся.
— Дити, сделаешь мне копию твоих новых программ, пока мужчины не вернулись?
— Если они не будут торопиться и перемоют тарелки как следует. Мужчины и посуда — сама знаешь.
— Они не будут торопиться. Надеюсь.
— Они будут перемывать нам косточки, — докончила мою мысль Дити.
— И это тоже. Но я тут собираюсь написать одну программу и хочу, чтобы ты проверила. После того как сделаешь мне копию.
* * *
Они таки задержались — «мужской разговор», несомненно. Мужчины без нас не могут, но едва нас терпят; время от времени им необходимо поговорить о том, какие мы плохие. Для этого — наверное — они и уединяются в своей компании.
Дити сделала копию, а я написала то, что хотела написать. Дити посмотрела, кое-что подправила. Просмотрела все еще раз и ничего не сказала — промолчала подчеркнуто.
— Дити, ты умеешь работать с аппаратом, который был у твоего отца в лаборатории?
— Конечно.
— Сможешь снимать, когда я попрошу?
— Разумеется.
— Если я отдам глупое распоряжение, поправь меня тут же.
— Ты не собираешься отдать это Зебадии для выполнения?
— Нет. Мне бы не хотелось, чтобы ты раньше времени проговорилась, что я это подготовила. Дити, первый пилот заверил меня, что любой из нас может отдавать команды в воздухе и в космосе. Я собираюсь это проверить. Первый пилот всегда может взять на себя управление и отменить мою команду. Если он это сделает, я не буду в обиде. Я все время говорила, что он должен быть капитаном.
Мы еще успели разыскать ту рубашку в белый цветочек. Матросские брюки Дити оказались мне длинны; мы их подвернули. В талии они оказались достаточно узкими благодаря резинке сзади. Еще она дала мне голубой пояс, которым я подпоясала рубашку. И голубую ленту в волосы.
— Капитан тетя, ты отлично
