Долго тянулись разбирательства из-за мужчины, который получил от меня ожог. После окончания практики (то есть боев, с полной победой защищающейся стороны). Ситуация сложилась такая: вроде не убила — и хорошо, а вроде и неповадно, на пациента-то бросаться.
Преподаватели разделились. Нашлись те, кто изначально очень не хотел меня видеть в целителях. Например, профессор Боголан. И те, кто при распределении крайне не желали отправлять меня к воинам. И нейтральная сторона. Закончилось тем, что меня отправили на отработку в школьную лечебницу.
Туда попадали студенты, получившие ранения во время практики и учебы, и всякие простуженные ученики. Я же любила работать с самыми тяжелыми ранами, надеясь научиться их лечить (пусть меня к ним и не пускали) или со всякими непонятными болезнями, над которыми можно долго и нудно копаться. А стонущие ученики меня ни на миг не прельщали. Честное слово, лучше бы комиссия на отработку заслала куда-то в снежные горы бороться с неопознанной нечистью, и то приятнее.
Только когда я оказывалась рядом со скальпелем, мозг рисовал картинки девичьего изуродованного тела. На моих руках умер воин — настоящий воин, а не жалкая пародия. Я не хотела лечить людей — и вряд ли бы когда-либо захотела. И, тем не менее, я зарылась в учебники, изучая самые ужасные раны и то, как их можно закрыть. Еще меньше, чем лечить, я хотела допустить еще одну смерть.
Глава 11. Заглянуть в работу воина
Мы с Антом шли по городу. Высшую школу окружали села, а до ближайшего города, Вурлы, добирались за несколько часов на повозке. Нам не хватало ингредиентов попробовать новые заклинания, а Вурла славилась своей аллеей магазинов. Говорили, там можно найти все. Даже заморские травы, масла и соцветья. Да и я просто хотела прогуляться.
Бредя по улочкам, продвигаясь к центру, мы продолжали спор, начатый в дороге. Я уже и вспомнить не могла, с чего все началось. Не то мы ингредиенты поделить не смогли, не то на выборе заклинаний не сошлись. А потом пошло-поехало, от наших злых морд пугались люди и переходили на другую сторону улицы.
— Не знаю, чему вас там учат, но тридиплиховый урцлех нельзя сушить. Все знаю, что он теряет пользу! — ответила я.
— Чему нас учат?! — вызверился в ответ Ант. — А как ты его используешь в бою, если не порошком сухим? Ой, извините, пожалуйста, я сейчас свежие листья разомну, не пытайтесь вспороть мне живот пока что?
— У него используют не листья, а бутоны! — победоносно воскликнула я.
Мне показалось, что Ант буквально заскрипел зубами.
— Да какая разница, вы только и занимаетесь, что выслушиваете всё это на лекциях. Ничего общего с реальной жизнью это не имеет, детское развлечение.
У меня перед глазами промелькнула Макки, которой я закрывала рану впервые в жизни. Поле бое и магесса, которой я не смогла помочь. Кровь на руках, постоянные красные пятна на пальцах, металлический запах…
— Ты… — не отставая от Анта, я рыкнула.
Этот разговор шел в никуда. Я не могла даже вспомнить, о чем мы спорили, как ни старалась. И как не хотелось бы признавать, последние слова Анта меня задели. Пусть целителем я быть не хотела, но даже те полтора года учебы ни у кого язык не повернулся бы назвать сидением в лекционном зале на заднице. Опыта у меня нет!
Я развернулась и пошла в другую сторону. Если бы еще раз глянула на Анта, то прибила бы на месте. Точнее, попыталась, а потом уже бы Ант прибил меня. Наглая рыжая морда догнала меня через пару шагов. Я придушила порыв сбросить с локтя его руку. Интереснее было сначала выслушать.
— Извини. Я не хотел так говорить, я не думаю, что ты только слушаешь лекции и больше ничего не делаешь, — протараторил он.
Потом заметил, как я смотрела на его руку на моем локте, и медленно разжал пальцы. Аккуратно отошел на пару шагов назад. Умный мальчик.
— Рия, прости.
Я кивнула Анту, соглашаясь на мир. Ссориться с ним всегда ощущалось неправильно. И уж тем более продолжать обижаться. Я знала — надеялась, по крайней мере, — что Ант обо мне лучшего мнения. Да и, честно говоря, я срывалась гораздо чаще него. У нас всё заканчивалось хорошо до тех пор, пока один извинялся. Дружба стоила больше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда мы вышли на аллею с магазинами, делить уже нечего не пришлось. Ант готов был уступить арагонтовое масло для моего огненного взрыва, я уперто собиралась уступить это же масло Анту для сращивающего артерию сплетения.
— Хорошо. Не будем снова, — я вздохнула, когда почувствовала, что снова начинаю закипать. — Сделаем это честно. Я даю тебе масло, а ты возьмёшь меня на следующую… Ну, не практику, но на какое-то интересное заданьице.
Ант хищно улыбнулся. Ох, задание точно будет интересным.
— По рукам.
***
Долгожданный день настал. Ант обещал прихватить меня на свое следующее задание. Момента этого я ждала, как манны небесной. Последние дни мы уделяли время самым сложным отраслям целительства, а добрые профессоры задавали такое количество дополнительных исследований, что ученики затерли древние свитки в библиотеке. Хотелось отдохнуть, отвлечься и, наконец, увидеть что-то хоть немного интересное, а не связанное с трех, восьми и двадцати ступенчатым закрытием ран с ядом, с рваными краями, разорванными венами и так далее по списку.
Даже когда Ант еще днем предупредил, что выдвигаться будем на рассвете, моего энтузиазма не поубавилось.
Зато запал начал потухать тогда, когда пришлось просыпаться в кромешной, холодной темноте. Тара, которую я уговорила заранее, начала приводить в исполнение свой заранее заготовленный план. Я крайне чутко спала, если какие-то смельчаки лазили через нашу стену. И спала крепче, чем труп, если кто-то специально пытался меня разбудить. Тара заранее подговорила парочку парней переползти этой ночью к своим девушкам, да перебираться через стену попросила погромче. Как она сказала, парни до последнего косились на нее, как на сумасшедшую. Боялись что я их «сожру, перекушу и не подавлюсь». Даже воин сначала не рискнул, но, каким-то образом, Тара их уговорила.
И вот когда эти смельчаки начали воплощать свой план, я готова была в буквальном смысле перекусить им шею. Сонный, неконтролируемый мозг хотел крови и жертв. Один парень успел по-тихому выскочить из комнаты, двум остальным пришлось звать Анта. Все знали, что я давно с ним вешкаюсь. Настолько давно, что о нас уже и слухи не ползли — столько у Анта ни одна девушка не задерживалась даже близко.
Ант большую часть моих заклинаний мог потушить одной рукой во сне. Иногда я примешивала к атакам что-то из целительства — и получалась такая гремучая смесь, что там и демон ногу сломит. Кидаться вот такими опасными заклинаниями я в Анта даже спросонья не решилась. Не столько пожалела его, сколько себя.
Мы в угрюмой тишине тащились по лесу. Я хотела спать, поэтому даже не задавалась вопросом, что должно произойти дальше. И уж точно меня не волновало, что это за лес и какая его часть. Когда третий раз подлая коряга бросилась мне под ноги — перелатает она, что ли?! — по лесу пронеслась хорошая, отборная ругань.
— …демоны их побери! — но весь этот поток проклятий закончился весьма безобидно.
— Накличешь, — бездумно кинул Ант.
И в этом крылась его ошибка. Когда-то так сказал мне Баш. Сейчас эта фраза вызвала поток неприятных воспоминаний и злость на свою доверчивость. На лице вырисовался оскал, который в рассветном тусклом свете распугивал все живое вокруг.
— Ну что такое, чего ты взъелась? — проворковал Ант. Гад пребывал в прекрасном настроении. — Ну вот ты хотя бы знаешь этих демонов поименно, что двенадцатый раз за утро кличешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ах, он еще и считает!
— Парстасофей, — начала я, — заявляется на свадьбы к людям без приглашения и срывает их. Соблазняет девственниц, подбивает молодцов на охаживание девиц в безмерных количествах. Кстати, ты с ним, часом, не встречался, нет?
Ант уже пожалел о своем вопросе, но меня было не остановить.
