— Владеть оружием? — я просияла. Хоть бы кинжалы, хочу кинжалы!
Ант мягко рассмеялся.
— Да, до этого мы когда-нибудь дойдем. Но для боя нужна хорошая физическая форма. Как у тебя с отжиманиями?
А после Ант беспрерывной чередой выдавал мне команды. Уже очень скоро у меня горела грудь, дыхание сбилось. Чуть позже начали ныть непривычные к такому делу мышцы. Я стиснула зубы и молча продолжала. Какой из меня боец, если даже такое я не могу выдержать?
— Ты вообще устаешь? — изумленно выдохнул Ант через, казалось, бесконечность.
В ответ получил непонятные мотания головой. Выдавить из себя слова представлялось задачей невозможной.
Мы дошли вместе до входа в женскую часть. Когда Ант наконец-то пошел обходить здание к мужской половине, я тихонечко провыла. По лестнице ползла уже на четвереньках, залезла в свою кровать и отключилась, только стянув ботинки.
Утром Тара пыталась меня растолкать, но вскоре оставила эту безнадежную затею. Я посмотрела на утренние лучи солнышка в окне. Попробовала встать — и ощутила все прелести боли в мышцах. Решено было дальше лечь спать.
Через стену с грохотом перелез Ант, разбудив меня. За окном уже потемнело. Тело все так же болело.
— Ты чего сегодня не пришла? — спросил.
Я хотела пожать плечами, но не осилила такую активность.
— И на свои занятия не пришла?
— А ты откуда знаешь? — заинтересовалась я.
Ант вопрос проигнорировал, только выжидающе смотрел.
— Вставать больно, — я решила, что проще будет признаться. — После твоей вчерашней тренировки. Ты меня убить, похоже, хотел.
— Чего ж ты продолжала, если чувствовала, что на пределе?
В комнату зашла Тара. Подозрительно веселая, с веточкой с цветами в волосах. Счастье так и разливалось вокруг нее.
— А ты что с ней сделал? — спросила она у Анта, шутливо пнув его в плечо. Что это с ней?
— Да ничего я не делал! Рия, вставай, тебе надо хоть немного пошевелиться, а то хуже станет.
Я даже не двинулась. Не хотела и не могла. В кровати мягко, тепло и не больно. Ант оценивающе пробежался по мне взглядом.
— Она в одежде спит обычно? — спросил у Тары. Та кивнула. Мне всё это однозначно не нравилось.
Ант обманчиво медленно подошел. Сдернул одеяло. Подхватил мою тушку и поставил на ноги. Когда-то я закряхтела и попыталась сползти вниз, поймал и заставил выпрямиться.
— Ты чего, со вчерашнего дня не переодевалась? — спросил он, хотя в ответе особо не нуждался. И так понятно. — Чего ты продолжала, если чувствовала, что была на пределе? — повторил.
— Потому что сказано нужно делать — я и делала! — огрызнулась я.
— Хорошо, сейчас тебе сказано: нужно хотя бы походить и размять мышцы. Пошли, расскажешь мне по дороге как сращивать открытые переломы. Хотя бы в теории, ты обещала.
***
Мы валялись на траве. Ант предусмотрительно заставлял меня регулярно отдыхать от тренировок. Сам он пока листал мои записи по лечению ожогов. Я же вслух повторяла слова самарианского. После войны язык оставлял неприятное послевкусие.
Каждый маг со специализацией должен знать несколько языков. Работать часто приходилось не у себя, а в местах, где магов не тренировали или просто в других влиятельных странах. С самарианским у нас сложились крайне специфические отношения. От внимания Анта это, к сожалению, не ускользнуло. Я сомневалась, нашлось ли вообще хоть что-то в этом мире, что могло ускользнуть от его внимания. Он прищурился, прислушиваясь. Совсем как хищник, наметивший жертву.
— Это какой язык? — спросил он.
— А мы что, так много их учим?
— Самарианский, виннирский…
— Всё, можешь не продолжать, я о виннирском еще даже слышать не хочу.
Этот язык должен начаться у нас на третьем году.
— А болгурианский? Ты его должна была уже начать.
— Это мой родной язык, — буркнула я.
— Вот как? — с интересом отозвался Ант.
Ответа он не получил.
— Ну, над самарианским тебе еще стоит поработать, — в итоге сказал он. — Ты только что сказала, что кто-то большая жирная свинья, не думаю, что вас на втором году такому учат.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Да почему у них все звуки так похожи?! — не выдержала я.
«Большая жирная свинья» должно было быть обращением к многоуважаемому послу. Ант заинтересовано ко мне приглядывался. Приподнялся.
— Хочешь, я тебе с самарианским помогу?
— Ага, конечно, — съязвила я. — Самарианский вместо боевой тренировки? Да уже.
— Почему вместо?
— А с чего тогда такая бескорыстность?
— Если тебе так хочется мне чем-то отплатить, можешь помочь мне с болгурианским.
— У тебя что-то получается неидеально? — притворно удивилась я.
Ант засмеялся.
— Тренировка не бывает лишней?
Я скривилась. Мышцы всё еще ныли.
Хотя, как бы я не жаловалась, тренировки приносили результаты. Я чувствовала себя сильнее — и была сильнее. Ант заставлял меня отжиматься, прыгать, подтягиваться, бегать и кувыркаться. И в процессе, в самые неожиданные моменты выпаливать заклинания. Чаще всего он выбирал те, которые требовали сложные слова и жесты.
— Ант? — я нарушила тишину, когда он вернулся к своему учебнику.
— Да?
— А что ты собираешься делать, когда закончишь учебу?
— Займусь тем, что назначат. А потом снова. И снова. — Ант пожал плечами. — А что?
— Просто интересно. Я ведь целитель. Значит это, что меня назначат в какой-нибудь лазарет? Персональным лекарем какой-нибудь важной шишки при королевском дворе? — я встрепенулась от волны ужаса. Худшее будущее и представить сложно.
— Профессор Боголан этого точно не позволит. Да и Волжих хочет тебя к себе.
Профессор Волжих в этом году стал персональным наставником Анта, и тот уже начал называть его просто по имени. Меня кольнула зависть.
— Главное тут то, что хочет магистр. А с ним никогда ничего не понятно.
— Ты же знаешь, он ненавидит упускать возможности. Вряд ли он отправит тебя с остальными целителями. И больным хуже, и от тебя толку меньше, чем могло бы быть, — отрезал Ант, поднялся и протянул руку. — Давай, хватит отдыхать.
***
Через несколько дней, мне передали, что магистр Оран ждал меня у себя в кабинете. Сначала я не волновалась, а потом у массивных дверей в коридоре обнаружился Ант.
— А ты что тут делаешь? — спросили мы друг у друга одновременно.
Успели только испуганно переглянуться, когда из кабинета нас позвал магистр.
Заходили мы медленно, нерешительно и держась рядом. Потом не решались сесть. Я готова была поклясться, что магистр, наблюдая за этим, на секунду усмехнулся.
— Ант, Рия, — строго начал он, — до меня дошли кое-какие слухи.
Я ожидала, что такое случится. Мы с Антом чрезмерно не распространялись о наших тренировках, но магистр рано или поздно бы узнал. Я надеялась, что поздно. Было бы очень жаль так печально закончить всё это дело. Это если не вылететь из Школы.
Магистр махнул рукой на два стула перед собой — значит, быстро разговор не закончится. Я сжала зубы, готовясь всеми силами доказывать, что ничего плохо мы не вытворили. Главное не пересекать грань и магистра Орана не доводить, а то мало ли, испепелит на месте и поминай как звали.
— Говорят, ты все-таки добралась до атакующей магии, — сказал он, не спрашивая, но утверждая.
Отрицать? Объяснять? Извиняться?
— Да, — я ответила, — добралась.
Повисла тишина. Ант явно чувствовал себя некомфортно, скрючившись на соседнем стуле, пока на него никто не обращал внимание. Он вроде и тоже виноват, но пока не понятно, провинились ли мы в чем-либо вообще.
Магистр перевел взгляд на Анта. Тот так и не выпрямился, ожидая вердикта.
— Вот уж не думал, что ты увлечешься целительством. И с Рией… — пробормотал он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Скорее всего, я не хотела знать, что эта последняя фраза должна бы означать.
— Что же, честно вам говоря, — начал магистр, — я почти не сомневался, что Рия доберется до того, чего ей хочется. Правда, даже я не мог угадать, что вы так хорошо всё это устроите и так долго сможете это скрывать. Молодцы.
