лопаты нет.
— Какое упущение. Я вам подарю.
Дочитав письмо, он вдруг брезгливо откинул его на стол и сжал губы. Шутливое настроение схлынуло с него как не бывало.
— Морион?
Он казался всерьез взбешенным, потер пальцем губу, глядя на листок бумаги, как на невыразимую мерзость. Лорейн заволновалась и поднялась с дивана.
— Морион, что случилось?
— Случилась моя невеста, — холодно пояснил он и снова взял письмо. — Сообщает, что собирается приехать в Талвеллу.
5.2
Лорейнсоврала бы, скажи, что ревность и разочарование не шевельнулись внутри. Шевельнулись, даже зашипели, выпуская коготочки. Все-таки, совместные приключения и шутливые перепалки так сближают, что делиться этим ни с кем не хочется. Особенно со всякими приблудными невестами. Это ее злодей, пусть найдет себе другого.
Однако Лорейн куда больше изумилась наличию невесты в принципе. Последние десять лет Морион был... не то чтобы завидным женихом. Подумаешь, фигура красивая.
Хотя, для Дианы это не мужчина, а мечта — не успеешь сказать «да», как его казнят, а ты останешься утирать скупые вдовьи слезы деньгами и бриллиантами. А не казнят — тоже неплохо. Такая фигура. Она невольно расплылась в ядовитой усмешке, поднимая к губам чашку с чаем.
— Так у вас есть невеста?
Морион свернул раздражающее послание и сунул обратно в конверт. Наверняка жалел, что не может отправить сразу обратно. Ну, то есть, может, конечно, почтовый ящик в холле. Но толку все равно не будет.
— Сам удивляюсь.
— И когда поздравлять?
— Надеюсь, скоро. — По тону было ясно, что поздравлять он предлагает не со свадьбой. — Понятия не имею, что за иллюзии она питает.
— Интересная, должно быть, женщина, — протянула Лорейн, расслабленно откидываясь на диванчик.
Подтрунивать над Морионом, понимая, что невесту он свою видел отнюдь не в белом платье, а в белом саване (да еще там же, где и герцога — в гробу), оказалось даже приятно. Сомнений в том, что он отвертится, не возникало.
— Понятия не имею, но подозреваю, что на всю голову интересная. — Ответил рассеянно Морион, вертя в пальцах письмо, от которого уже опасный дымок струился. Потом посмотрел на Лорейн, источающую злорадство. — Определенно, мой типаж. Так и появляются на пороге.
— И как вы раздобыли это счастье?
— Как и все, — он перестал терзать бумагу, терпение которой уже подходило к концу, а угол обуглился, и бросил в ящик стола. — Каждый темный аристократ получает такое счастье от родителей, прежде чем научится говорить «нет». А потом начинается увлекательная старинная игра на смекалку «как разорвать помолвку и не нарваться на родовое проклятие». Подозреваю, это тоже своеобразный тест на самостоятельность.
— М-м... — оценила дивные традиции Лорейн. — Затейливые у вас брачные ритуалы.
— Не лукавьте, Лорейн, светлые тоже такими не гнушаются, — заметил Морион, погладив пальцем тонкую ручку чашки. — Удивительно, как вам удалось избежать обузы в виде какого-нибудь славного светлого мальчишки.
— Просто повезло. Магия пробудилась, когда мне было два года. Некромантию в мешке не утаишь, знаете ли. А пока родители разобрались, что с этим делать, я научилась говорить «нет».
Он повернулся.
— Полагаю, не только «нет»?
— Угу. Но что делать с остальным словарным запасом, они до сих пор не знают. — Лорейн потянулась за конфеткой. — А что, если невеста понравится?
— Имеете в виду, еще и взаимно? А я смотрю, вы романтик, Лорейн.
— Нет. Я просто любопытная, — честно созналась она, небрежно отмахиваясь от обвинений. — И не стесняюсь спрашивать.
Морион повел головой.
— Согласен. Стеснение лишило бы вас половины шарма, а меня — половины удовольствия. Что ж, и такое бывает. Тогда задача попроще — дотянуть до брачной клятвы. Это тоже не у всех получается.
Лорейн прищурилась, жуя сливочную конфетку.
— Как вы ловко философией подменяете ответы! Прямо Зачарованное стекло.
— Не раз выручало меня на экзаменах, — скромно признал он.
— М! — Она подняла палец вверх и потрясла ладонью. — Печать!
— Ничего интересного, Лорейн. Если жаждали признаний в тайных ритуалах и сговорах, то здесь обошлось без них. Я был обвиняемым, но не осужденным. Учился заочно, перед экзаменами печать снимали, потом ставили снова.
Она внимательно смотрела на него, пытаясь представить, каково это — раз за разом лишаться магии. На протяжении многих лет. Получать назад и снова лишаться. И Морион хочет сказать, что здесь нет ничего интересного? Ох, кто-то врет и не краснеет. Только непроницаемо так, иронично смотрит на нее, не отводя глаз. Ну, конечно... Она тоже умеет так смотреть.
— Это больно?
— Что?
— Не прикидывайтесь, Морион. Ставить печать.
Он ядовито улыбнулся.
— Больно.
В переводе на человеческий со злодейского «та еще пытка, лучше бы сдох». Иначе выбрал бы другое словечко. Какое-нибудь саркастичное и обтекаемое.
— И сколько раз?
— В среднем, каждые полгода.
Лорейн присвистнула. Морион исключительно крепкий орешек, если молчал и терпел ради мести. Мог ведь и по ложным следам ищеек пустить с таким-то талантом врать, сразу бы сняли обвинения и печать, еще бы и подули. Она машинально подняла чашку и сделала еще один глоток. Тот неприятным комком прокатился по горлу. В его карих глазах клубилась темнота. Он молчаливо издевательски спрашивал: «Что ж, ты получила свои ответы, Лорейн, хочешь продолжать?» Конечно, хочет.
— Чего вы боялись больше всего?
Пауза повисла тяжеловато для непринужденного допроса.
— Хотите больше узнать о демонах, что терзают
