демонолога? Больше всего я боялся, что однажды она не вернется. Что однажды печать снимут, а я не почувствую магии в руках. — Он говорил слегка раздраженно, как рассказывают неприятную и тщательно оберегаемую правду. — А чего боитесь вы, Лорейн?
— Вампиров, — неожиданно даже для себя пискнула она.
Морион коротко рассмеялся и прикрыл глаза.
— Вы неподражаемы.
— Я не вру, — чуть обиделась она.
— Знаю. Просто очень вовремя боитесь.
Он посмотрел на часы, заканчивая разговор. Стрелки никак не хотели приближаться к одиннадцати, но Морион все равно встал, встряхнул и надел пиджак.
— Поедемте, Лорейн, встретимся с вашими демонами лицом к лицу. Раньше начнем, раньше закончим.
Он открыл дверь и в ожидании остановился у порога. Эффектно поставил точку, ничего не скажешь. Лорейн одним глотком допила чай и бегло заглянула в чашку, по привычке выискивая дурные знамения в скоплении чаинок. Кусочки листьев складывались во что-то малопонятное. То ли полумесяц, то ли серп. Но, вроде, не проклинали сегодня и неприличного не пророчили. К сожалению. Она подобрала с дивана сумочку и поплелась за Морионом навстречу детским кошмарам.
Мелкий дождь, лениво поплевывавший на окно кабинета, оказывается, превратился в скучную серую морось, и, когда они вышли на улицу, Лорейн подняла воротник пальто. В защитном куполе от дождя смысла не было, карета уже стояла на дорожке, но влажные порывы ветра неприятно холодили шею. Влажная пыль оседала на волосах и одежде, прыскала в лицо.
Морион вдруг цапнул ее ладонью за плечо, резко наклонился к ней, почти к вороту, и нахмурился.
— Вы забыли про духи, Лорейн.
— Что? — она непроизвольно потрогала горло. — А, да. Я не всегда ими пользуюсь. Только когда хочу произвести неизгладимое впечатление.
Шутка ушла в молоко. Морион покачал головой, в глазах промелькнуло недовольство и сомнение. Так и не отпуская ее, или совершенно позабыв, что до сих пор держит, потащил к карете еще быстрее, как будто она не хотела идти и устраивала истерики. Как добычу в логово. Лорейн тоже нахмурилась и бросала на него непонимающие взгляды, стараясь успевать за размашистыми шагами. Получалось забавно семенить. Ее робких попыток освободиться злодей не замечал.
— Да что вы вцепились? Что-то не так?
— Не знаю.
Он вдруг остановился, стянул с шеи кашне и надел на нее. Горьковатый и теплый запах выделанной кожи, дерева и цитруса обнял приятным облаком. Запах чужого парфюма ощущался так резко... Было в этом что-то ужасно откровенное. Лорейн так опешила от новых эмоций и ощущений, что даже не воспротивилась, а когда попыталась коснуться шарфа, он строго поднял руку.
— Не снимайте.
— Но я не могу разгуливать в вашем кашне. Даже у вампиров. Бес вас покусай, да шарф даже не подходит к платью!
— Значит, заедем к вам переодеться, — подавил он бунт и поволок ее дальше.
— Переодеться не получится. Не думаю, что вы влезете в одно из моих платьев, — проворчала Лорейн, но он пропустил мимо ушей, заталкивая ее в экипаж. Совершенно непочтительный тип! — Да что за демон в вас вселился, Морион? Вы же демонолог! Это они вам прислуживают!
— Что вы знаете о вампирах, Лорейн?
5.3
Излучавший инквизиторское дружелюбие маг сел напротив и захлопнул дверь. Спросил еще так, будто она в преступном сговоре с клыкастыми и должна срочно сознаться, а не то он сожжет ее своими гневными глазищами прямо на мягком сидении дорогой кареты.
— Ну... — выдохнула Лорейн в лучших традициях своего студенчества и покопалась в пыли памяти. Накопилось много. Пыли. — Отвратительные обморочные твари с бесконечной жаждой крови и ледяными руками. И плохим вкусом к одежде.
— Плохим вкусом к... чему?
— Одежде. Грязные старомодные тряпки. Мы изучали парочку тел на практикумах. И я до сих пор не уверена, были они живы, в стазисе или мертвы. Они вообще бывают мертвы? В общем, мой личный кошмар. Но я вообще не люблю альтернативные формы жизни.
— Вы ведь некромант, — отстраненно вернул он, — они вам прислуживают.
— Нежить и вампиры — разные вещи, нежить — это не форма жизни, это форма смерти. Я люблю все понятное. Живое и мертвое. Когда я вижу и чувствую умертвие, я точно знаю, что передо мной и чего ожидать. А вампиры это... — она попыталась подобрать слово.
— Альтернативная форма жизни, — понимающе повторил он.
— Да.
— Ясно, — подытожил он. — Вам показывали опустившихся одиночек, готовых за бутылку крови попозировать для студентов на прозекторском столе. Они все равно боли не чувствуют. Если не знать, как... впрочем, не важно.
Лорейн пожала плечами. В то время она совершенно не собиралась пересекаться с вампирами. Боги, да у них даже график жизни не сходился — Лорейн ночами предпочитала спать. И уж совершенно точно не планировала шляться по вампирским притонам в кварталах Чудес, она жила в параллельном мире от этого. Даже от кладбищ ушла в исследования и теорию.
— То есть, у настоящих вампиров вкус получше?
Морион наклонился вперед и с видом преподавателя, который дважды не повторяет, произнес:
— Куда как лучше. Особенно — к крови. Особенно — к юной и приправленной магией. Так что, запомните две вещи, Лорейн: вампиры очень умные и очень голодные. Жажда буквально сжигает их и сводит с ума. Они бывают сыты, но никогда не откажутся от того, чтобы выпить еще. Единственное, что останавливает их — чувство опасности. Они не тронут вас, пока считают, что опасность превышает удовольствие.
— А я опасна?
Он фыркнул.
— Не думаю. Но я за вас отомщу.
Лорейн покачала головой и
