Кажется, Эйбринейл обиделся.
— Кодекс чести лиссе, — шепнул ей в ухо Аррон таким тоном, что Инга сразу же разобрала подтекст «у вас уже больше месяца в рабстве эльф, а вы даже не потрудились узнать о нем больше».
Инга покосилась на фея. Он выглядел невозмутимым, как всегда, но она была готова поклясться, что по губам его уже промелькнула легкая, снисходительная улыбка.
— Эйб, — она взяла эльфа за руку, — не обижайся. Знаешь, меня так орки достали, что я уже везде вижу… всякую гадость.
— Госпожа… — Эйбринейл поднес ее руку ко рту, осторожно поцеловал каждый пальчик, перевернул ладонь, пощекотал языком запястье. — Нам нужно лучше узнать друг друга.
В трусиках у Инги стало мокро.
— Нужно, — пролепетала она, отчаянно ругая себя за такую реакцию. Она не невинная девица, чтобы растекаться по полу от одного поцелуя, к тому же поцелуя запястья! В конце концов, орки за это время заставили ее порядочно раскрепоститься!
— Пройдемте к вам, — произнес эльф. И, к счастью, на этом замолчал, потому что коленки Инги и так порядочно ослабели.
Номер, который выбил Эйб, был выше всех похвал. Две комнаты — гостиная и спальня, санузел, крохотный кухонный закуток. В гостиной — большой раскладывающийся диван, секретер для учебы и даже небольшой лабораторный стол. Столик для чаепитий окружали удобные кресла.
— Это что, входит в цену учебы? — ахнула Инга.
— Для вас — да, — кивнул эльф.
Да уж, лиссе — опасное оружие, поразившее, судя по всему, даже бухгалтерш Университета.
— Распакуй сумки, — велела Инга фею. — Эйб, где твои вещи?
— Только то, что на мне и зубная щетка, — пожал он плечами.
— Аррон, оставь сумки. Сходите с Эйбом в лавку, купите ему все, что нужно. И… не сдерживайтесь в тратах. Зуматар платит.
Фей позволил себе ухмыльнуться.
Инга зашла в спальню — светлую, с огромной кроватью под балдахином. В углу стоял шкаф с огромным зеркалом. Девушка быстро распределила свои вещи по полкам, сходила в столовую — там кормили так же отвратительно, как и всегда, вернулась в номер.
Что делать с эльфом? Она хотела его — но точно так же его хочет и каждая женщина, и даже, наверное, некоторые мужчины. А как же чувства? Инге до сих пор хотелось чувств, если не таких, как в романах, то хоть каких-нибудь! Чтобы рядом был умный, понимающий, сильный мужчина, который бы не мечтал завладеть ее рабами или наложить лапу на ее деньги. Или избивающий жену, как покойный муж Греты. Или бросивший жену ради молодой рабыни. Или как ее отец, скачущий от женщины к женщине и не считающий дочь за человека. А брат? Это еще хуже! Расплывшееся тело, никогда толком не работавшее и увлекающееся азартными играми.
Из всех подходящих мужчин рядом с Ингой был только Артур — прожженный бабник. Но хотя бы самостоятельный и при работе, пытающийся чего-то добиться в жизни.
Эх, нет в жизни идеала!
С этими мыслями Инга заснула, и так решилась проблема «переспать или не переспать с эльфом».
Вернувшиеся рабы укрыли хозяйку одеялом, чтобы она не простыла — Инга любила спать при открытых окнах, а Университет располагался значительно севернее, чем Петси. И сели знакомиться ближе. Ни тому, ни другому не хотелось, чтобы власть в доме взяли орки, и у них был целый месяц, чтобы привлечь госпожу на свою сторону. Аррон вообще намеревался выжить их из дома, оставив разве что Фенрока. Дрок был слишком умным, а Зуматар — слишком проблемным.
А эльфу просто хотелось спокойной жизни. Тридцать лет он провел в теле мальчишки, удовлетворяя все желания жестокого и сумасшедшего хозяина, чье настроение могло меняться по нескольку раз за час. Но он выжил, приспособился, задвинул все чувства глубоко-глубоко. За месяц, проведенный в Университете, где его кормили вдоволь, позволяли спать чуть ли не круглосуточно, пусть и исследовали самыми разнообразными способами, но это такие мелочи! — повзрослело не только его тело. Душа тоже вышла из спячки. Лиссе вообще очень легко переносили моральные трудности, такими их создали и так их воспитывали. И теперь, казалось, судьба преподнесла ему подарок — спокойную, уравновешенную и добрую хозяйку.
— Почему она не дождалась меня? — спросил он у Аррона. — Разве она не захотела меня?
Фей улыбнулся.
— Ты должен этот сундук с сокровищами открыть сам, — сказал он. — Могу дать тебе только один совет — не играй. Узнает — будет только хуже.
Эльф вздохнул и оставил Аррону весь диван, прокравшись в спальню к Инге. Лег на краешке кровати и задремал.
Инга открыла глаза и первое, что она увидела — растрепанную косу волос цвета спелой пшеницы. Она протянула руку и погрузила пальцы в это богатство. О-о-о…. шелковистые, не такие тяжелые, как у фея, и пахнущие ландышами…
Эльф повернулся к Инге лицом и улыбнулся — широкой, открытой улыбкой, полной радости.
— Доброе утро, госпожа!
— Доброе. А почему от тебя пахнет ландышами? Это у тебя шампунь такой?
— Нет. Это мой запах.
— Да ладно. Когда я тебя купила, ты ничем таким не пах!
— Тогда мне было плохо, а сейчас мне хорошо! Моя мать пахла спелыми яблоками.
— Это она тебя продала?
— Нет, хозяин. Самых перспективных оставляют себе, на развод, а я вот… не сочли меня за перспективного.
— Ужас, — искренне сказала Инга.
— Зато этот ужас привел меня к вам, — сказал эльф. — Госпожа, что вы хотите на завтрак?
— А ты умеешь готовить? — удивилась девушка.
— Нет! Я зато умею выгодно покупать.
— Хорошее умение. Сейчас завтракать идем в столовую, потом я тебе напишу список, купишь, пока мы с Арроном будем на курсах.
Но до столовой Инга с рабами так и не дошли. Фармацевта останавливали на каждом шагу и предлагали любые деньги за Эйбринейла, за ночь с Эйбом, за день с ним… Эльф шел на шаг позади Инги, глаза не отрывал от пола. В новой одежде он выглядел милым, как коллекционная кукла.
В конце концов, Инге это надоело. Она остановилась в Университетском скверике, села на лавочку и раздраженно сказала:
— Эйб, я может твою судьбу гублю? Хочешь, я тебя буду в аренду сдавать? Или продам.
Эльф упал на колени. Не опустился, а именно упал, уткнулся лицом в колени Инги. Плечи его задрожали.
— Зачем вы так со мной? — едва слышно сказал он. — Я же все… что могу… готов для вас… а вы…
Лицо фея приобрело каменное выражение. Инге стало стыдно.
— Я не хочу больше быть игрушкой, — с мукой в голосе произнес лиссе. — Госпожа, прошу вас! Будьте милосердны!
Против воли, руки Инги погрузились в густые пряди эльфа. Это действо ее успокаивало. А потом подумала об улыбке, которую ей подарил эльф утром. Радостная, широкая, открытая. Так не похожая на ухмылки или ржач орков или на скользящее, незаметное искривление губ фея! Каждое утро просыпаться — и видеть такую улыбку, полную веры в хороший день.
