Оглядев себя, Элайя ужаснулась: одеяло соскользнуло с ее плеч и она была обнажена по пояс. «И почему только, – подумала она, – он всегда застигает меня врасплох, да еще раздетую?»
Подтянув одеяло повыше, девушка завязала два его конца над грудью, а другие два сбоку, на бедре. Затем встала и пошла к Тирену. Он стоял на коленях возле большой кучи хвороста. Элайя поняла, что он выходил из пещеры уже много раз. Сколько же времени она дремала?
Тирен взглянул на нее.
– Захвати немного хвороста, а я зажгу факел; пойдем в глубину пещеры, поищем место для ночевки.
Они шли не очень долго; там, где галерея резко поворачивала влево, Тирен остановился.
– За поворотом и расположимся – здесь не будет сквозняка. Давай вернемся за хворостом и вещами.
Часом позже они сидели у большого костра, в котором весело потрескивали сучья. Помешивая суп, девушка согрелась и приободрилась. От ее мокрой одежды, разложенной на камнях, шел легкий пар. «Пожалуй, все это высохнет не скоро, так что мне придется провести ночь, закутавшись в одеяло».
Запах супа возбуждал аппетит. Элайе очень хотелось угодить Тирену, который всегда ценил стряпню Ватиса. Девушка бросила на него быстрый взгляд.
Он сидел у костра не двигаясь. Приготовления к ночлегу немного отвлекли его от печальных размышлений. Теперь же Тирен молча смотрел на огонь, вновь погрузившись в воспоминания.
– Тирен, – нерешительно пробормотала она, – суп готов. Ты немного поешь?
Он медленно обернулся.
– Нет, я не голоден. – Тирен снова уставился на колеблющиеся языки пламени.
Девушка почувствовала беспомощность. Как быть: ведь ему нужно поесть, согреться, снять мокрую одежду, но он даже не слушает ее. Контакт между ними исчез, их соединяют только предсмертные наставления Ватиса.
«О, Ватис! Как ты мог оставить нас в такой момент? Тирену плохо, а я не знаю, как ему помочь».
Но она все же решила проявить настойчивость, помня о том, что обещала старику.
– Тирен, пожалуйста! Ты должен подумать о себе. Поешь хоть немного, чтобы поддержать силы.
– Нет, оставь меня в покое! – вдруг рассердился он. – Тебя не волнует моя судьба. Ты хочешь лишь одного – моей помощи! – Тирен обхватил голову руками.
Элайя чуть не зарыдала. «Это неправда! Теперь все иначе!» Она ощущала смятение и растерянность, но знала, что любит Тирена. И более того, готова ради него бросить все.
– Ошибаешься, – возразила она. – Ты мне небезразличен, и я доверяю тебе. А вот ты, ненавидя меня, разрываешь те узы, которые связывают нас.
Он поднял голову и серьезно посмотрел на нее:
– С чего мне ненавидеть тебя, Элайя?
– Ты считаешь меня виновной в смерти Ватиса. – Она разрыдалась.
Тирен изумился. Такой уязвимой и безутешной он еще не видел ее. Если бы только он мог приободрить ее! Тогда все изменилось бы.
Застонав, он метнулся к девушке и привлек ее к себе.
– Элайя, – шептал Тирен, – я вовсе не виню тебя. Нас с тобой помимо нашей воли втянули во все это. Один Ватис знал, что нас ждет впереди, и считал необходимым наше участие в этом деле. Разве мы можем пойти на попятную?
Она подняла заплаканные глаза, и от его взгляда у нее сжалось сердце. Слабая, неуверенная улыбка коснулась ее губ.
– Нет, Тирен, конечно, не можем. Иначе мы предадим Ватиса.
Тирен глубоко вздохнул, словно ему предстояло совершить что-то очень трудное, а затем достал ключ, висевший на его ошейнике контроля за поведением.
– Так ты востребуешь меня, Элайя? – спросил он, протягивая ей ключ. – Такова была последняя воля моего учителя. Хотя я до сих пор не постиг ее смысла, готов исполнить ее.
Его слова потрясли девушку. Неужели такой гордый и независимый человек идет на это? Ключ чуть поблескивал на его ладони. Элайя протянула Тирену руку. Их глаза встретились, выразив решимость выполнить взятые на себя обязательства. Теперь она обладала ключом, и Тирен был связан с ней на всю жизнь.
Тирен внезапно поднялся и пошел в дальний угол пещеры. Элайя не спускала с него глаз.
«Может, я не так поняла его? Мне необходимо это узнать».
Девушка направилась к нему:
– Не обидела ли я тебя? Почему ты так внезапно ушел?
В его глазах сквозила боль.
– Нет, ты не обидела меня. Но я, задержавшись хоть на миг, мог бы обидеть тебя.
Элайя подошла ближе к нему и слегка коснулась его плеча. Он вздрогнул.
– Ты не способен обидеть меня, – глухо проговорила она. – Пожалуйста, вернись к костру. Тебе нужно снять мокрую одежду и поесть.
Он последовал за ней и сел на свое место у костра. Элайя опустилась перед ним на колени и развязала пояс его туники.
Он взял ее за руки.
– Тебе не следует этого делать, – смущенно проговорил Тирен.
– Но я хочу этого! – Она обнажила его грудь и плечи. Хотя Элайя уже видела его обнаженную грудь, она почувствовала неутолимое желание.
«Но нравлюсь ли ему я? Способна ли привлечь его неопытная девушка?» Она напряженно вглядывалась в него.
Ее захлестнула радость, когда она увидела огонь страсти в глазах Тирена.
– Я… я нравлюсь тебе? – робко спросила она.
– Да, Элайя! Твои прикосновения обжигают меня! Но я должен держать себя в руках.
Темные ресницы Элайи затрепетали, и она подала ему одеяло.
– А это еще зачем?
– Прикройся, пока будешь снимать бриджи, – вспыхнув, ответила она.
– Но ты же хотела раздеть меня! – Он лукаво улыбнулся. – Впрочем, если это тебя пугает…
Ее глаза сверкнули:
– Я не боюсь. Просто… просто я… – Она всплеснула руками. – Да, я боюсь. Каждый раз, когда я приближаюсь к тебе, меня охватывает смятение. Что-то неведомо влечет к тебе. И хуже всего то, что я не знаю, как с этим справиться. Я вообще ничего не знаю об этом.
Он потянулся к ней и положил свои большие руки на ее хрупкие плечи.
– Я научу тебя всему, Элайя, если ты доверишься мне. Я хотел тебя с тех пор, как впервые увидел в водоеме. Решайся же скорее! – Он перевел дыхание. – Ты хочешь меня, Элайя?
Взволнованной девушке казалось, будто она стоит на краю бездны. «Да, я боюсь, но жажда наслаждения, которое сулит тело Тирена, сильнее страха!»
В ее глазах ответ появился раньше, чем на устах.
– Элайя! – Тирен притянул ее к себе.
Она задрожала от его поцелуя, и пьянящее желание охватило ее.
С каждой минутой пыл Тирена нарастал, желание обладать этой девушкой становилось мучительным. Чувствуя, что она уступает ему, он распалился еще больше, но призвал себя к осмотрительности, ибо помнил, что она совершенно неопытна. Ставка была слишком высока – он не мог потерять ее доверие. Ну что ж, впереди у них не одна ночь, а вся жизнь, хотя ему казалось, что этого мало.
