вокруг него кипели страсти. Впрочем, когда на торги выставили древний свиток с текстом какого-то религиозного или философского трактата и назвали начальную цену, мужчина засуетился, как будто проснувшись. Он начал активно торговаться, повышая ставки. Майкл был первый раз на такой распродаже и с изумлением наблюдал, как начальная цена сперва удвоилась, а затем утроилась. Когда аукционист громким ударом молотка известил о окончании торгов за свиток, мужчина оказался победителем, и артефакт перешёл во владение «Дома антиквариата». Больше ставок он не делал до самого окончания аукциона, но иногда записывал что-то в своём блокноте.
Когда народ потянулся к выходу из зала, Майкл подошёл к мужчине. В этот момент он протирал очки, и удивлённо посмотрел на Майкла подслеповатыми глазами. Детектив представился репортёром газеты, работающим над статьёй об аукционах, связанных с редкими древними артефактами. Майкл поздравил мужчину со сделкой и попросил разрешения задать несколько вопросов. Тот пребывал в хорошем расположении духа и не возражал.
Майкл расспрашивал, как заправский журналист: нравится ли ему эта работа, не находит ли он её стрессовой, как он решает до какой цены повышать ставки, и откуда у него уверенность, что вещи, за которые он торгуется, подлинные. Мужчина, польщенный таким вниманием к своей скромной персоне, с удовольствием отвечал.
Походив вокруг да около, Майкл наконец подобрался к теме, которая его на самом деле интересовала.
— Я слышал о вашей фирме. Говорят, что, когда дело касается раритетов Ближнего Востока, вы перебиваете все ставки на аукционах.
Мужчина перестал улыбаться, и уклончиво ответил:
— Раз на раз не приходится.
Майкл решил немного надавить:
— Первоначальная цена сегодняшней покупки более чем утроилась. Ваши клиенты должно быть очень заинтересованы в расширении коллекции.
Мужчина напрягся и остро, с подозрением взглянул на Майкла.
— Я отвечаю только за покупки. В любом случае это конфиденциальная информация.
— Давайте поболтаем в более приятной обстановке в баре за углом, я угощаю.
Мужчина отказался. Майк понял, что дальнейшие расспросы бесполезны. Досадуя на себя, что не сыграл более тонко, поблагодарил и распрощался. «Вот так, незаметно, шаг за шагом, хороший детектив превращается в лоха», — ругал себя Майкл, выходя из отеля.
Тем же вечером около одиннадцати раздался звонок. Номер был неизвестен Майклу, но он ответил. Смутно знакомый голос, сильный, уверенный, с какими-то неожиданно бархатными интонациями спросил:
— Майкл?
— Да, кто это?
— Твой старый знакомый.
В голове как будто щёлкнуло, и несмотря на прошедшие годы Майкл мгновенно понял:
— Сэм?
— Смотри, ты меня узнал. Не ожидал.
— Что тебе нужно?
— Ты по-прежнему прямолинеен. Вначале бы сказал, что рад меня слышать, спросил, как у меня дела и так далее.
— Я в курсе, слежу за новостями.
— Отлично. Значит ты знаешь, что я не последний человек в этом городе.
— Ты звонишь, чтобы убедить проголосовать за тебя? — сострил Майкл.
Сэм засмеялся.
— Да, ты правильно понял, твой выбор наверняка будет решающим. Но хватит шуток, перейдем к делу. Твой приятель Адам — упрямец. Играет со мной в кошки мышки. Но это не может продолжаться вечно. Помоги мне, и он избежит неприятностей, всё закончится красиво и цивилизованно.
— О чём ты говоришь?
— Ты прекрасно знаешь. Мне нужна монета. Я отблагодарю тебя щедро за помощь.
Что-то в интонациях голоса Сэма было завораживающее, почти гипнотизирующее. Раньше Майкл такого не замечал. Из любопытства он спросил:
— Что же ты мне предложишь?
— Я наполню твою жизнь смыслом.
— Ну и ну. Ты случаем не страдаешь манией величия?
— Я дам тебе возможность стать кем-то и что-то значить в этом городе.
— Так что ты конкретно имеешь ввиду?
— Ответственную должность в полиции после моей победы на выборах.
Майкл ничего не ответил. Сэм знал, как надавить на его болевые точки. Когда Майкл представил, что он снова начнет работать в полиции, у него защемило в груди.
— Но и это ещё не всё. Я могу дать тебе нечто большее, — не дождавшись ответа Майкла, добавил Сэм.
— И что же это?
— Внутренняя сила. Я поделюсь ею с тобой. Если ты держал монету в руках, то ты меня понимаешь.
Майкл вспомнил тепло, идущее от монеты, и ощущение энергии, перетекающей в него.
Он понимал, что его откровенно соблазняют, но как будто находился под воздействием магического заклинания и не было сил прервать Сэма. Он только откашлялся, а Сэм продолжил:
— А вдобавок и Лилит отблагодарит тебя по-своему. Ты ей всегда очень нравился.
Перед внутренним взором Майкла тут же возник образ Лилит, какой он видел её последний раз, на новой квартире, в мини юбке, демонстрирующей красивые ноги, и блузке, подчеркивающей высокую грудь. На лбу Майкла появилась испарина, которую он вытер тыльной стороной ладони. Нервно облизав губы и не сказав ни слова на прощание, он нажал кнопку на телефоне, оборвав разговор.
Глава 24
«Величайшая уловка дьявола состоит в том, чтобы убедить вас, что он не существует»
Шарль Бодлер
После возвращения домой меня захватила рутина. Сэм себя никак не проявлял, и я пытался уверить себя, что пересидел грозу в Портленде. Однажды позвонил Майкл, спросил, всё ли спокойно, и рассказал об аукционе в отеле «Фэрмонт». По какой-то причине, он не упомянул тогда о звонке Сэма и я узнал об этом намного позже, когда вся эта история закончилась.
Я читал объявления о работе и отправлял резюме. Из одной конторы даже позвонил рекрутер и, расспросив меня, назначил собеседование. С Евой после приезда я больше не встречался, чувствуя по-прежнему неловкость после нашей встречи в саде Родена, но планировал пригласить на свидание в ближайшие выходные. Казалось, что жизнь как-то налаживается.
Был ещё не поздний вечер, хотя уже очень темно, наверное из-за облаков, которые мягкой шапкой висели над городом уже вторые сутки. Когда я подошёл к своей квартире и собирался достать ключ, то заметил, что дверь не закрыта. Осторожно, чтобы не наделать шума, вошёл внутрь. В квартире стояла странная тишина, по комнатам гулял ветер. Окно было распахнуто, хотя я помнил, что закрывал его перед уходом. По всей квартире в беспорядке валялись на полу мои вещи, вываленные на пол. Судя по всему, кто-то в них рылся, пытаясь найти монету.
Когда я открыл дверь в спальню, образовался сквозняк, который поднял и закружил заметки Моисея, которые дала Ева при нашей последней встрече. Я поднял и положил листки обратно на тумбочку, где увидел пирсинг, как две капли воды похожий на тот, который я стащил в клубе в Портленде. Не знаю, сколько человек вломились ко мне домой, но оставленное послание на тумбочке
