не перед нами.
Разгневанный Пахтат спросил у матери и отца:
— Скажите, что за брат был у меня? Кто его украл? Я не позволю людям смеяться над собой!
Старики боялись, что лишатся еще одного сына, и поэтому ничего не говорили ему.
— Лучше скажите! Я не позволю оскорблять себя!
Делать нечего, и старики рассказали, что рожденного коровой Махтата украл вампал. И посоветовал отец, как нужно поступить:
— Если ты поднимешь во дворе нашего дома большой синий камень, то заметишь дверь в подземелье, открой ее и увидишь другую дверь. Всего их — девять. Откроешь замки всех дверей — увидишь коня, на которого садятся лишь раз в год. Если щелчком по лбу ты осадишь коня, то сможешь оседлать его и повелевать им.
Рожденный кобылой Пахтат отодвинул большой камень и начал срывать замки с дверей. Сорвал один, два, три, четыре, пять. Стал срывать шестой и услышал шум. Сорвал седьмой — услышал громкие крики. Сорвал восьмой — земля ходуном заходила. Сорвал девятый — на него бросился подобный тигру жеребец, у которого во лбу звезда, из глаз исходит сияние, из ноздрей вылетают искры. Он хотел растоптать Пахтата. Дал Пахтат щелчок в лоб по звездочке и осадил коня на задние ноги. А когда конь захотел вырваться, Пахтат проговорил:
— Поднимайся в небо и опускайся на землю. Теперь тобой будет повелевать сын, не имеющий отца.
Конь перестал сопротивляться. Вывел Пахтат коня, стоявшего по пояс в навозе, на солнечный свет, искупал, накормил и оседлал. Отец снова не захотел отпускать сына. Он плотно закрыл двери своего фарфорового двора[47] и сказал:
— Если ты разрушишь стены и ворота двора, ты сможешь повелевать конем. Тогда отправляйся в путь-дорогу.
Пустился сын коня вскачь и вдребезги разбил фарфоровые стены и ворота.
— С миром оставайтесь, не переживайте. Останусь жив, вернусь с братом, — попрощался Пахтат с матерью и отцом и ускакал.
Его конь встречные горы перескакивал, густые леса проходил, текущие реки вспять обращал.
Через день Пахтат встретил всадника. От пота, стекавшего с его коня, разливались озера, от пара, бьющего из ноздрей, стлался туман, — таким страшным был встречный всадник, во лбу которого сияло солнце.
— Ассалам-алейкум! — обратился к нему Пахтат, рожденный кобылой.
— Ва алейкум-салам![48] Извини, что не могу останавливаться больше чем на приветствие. Я прослышал, что со своего двора сегодня выехал Пахтат, рожденный кобылой. Хочу завязать с ним дружбу и боюсь разминуться с ним, — сказал всадник с солнцем во лбу и пустил коня вскачь.
— Рожденный кобылой Пахтат — это я. И мне хочется дружить с тобой.
Повернул коня всадник с солнцем во лбу.
— Я — сын Солнца. С этой минуты мы — верные друзья. Куда путь держишь?
— Враг моего отца, вампал, украл моего брата. Я слышал, что он в пастухах у него. Я хочу убить вампала и вернуть брата.
— Ты не сможешь вернуть брата. Одолеть этого вампала никто не может. Не ездил бы ты.
— Лишь бы мне добраться до него, а там будь что будет. Я не оставлю брата в беде.
_ ну, тогда поезжай, — сказал сын Солнца. — А если тебе понадобится моя помощь, как я об этом узнаю?
Рожденный кобылой Пахтат протянул ему пулю.
— Когда из этой пули ударит струя крови, знай, что мне нужна твоя помощь, — сказал он сыну Солнца.
Попрощались они, сын Солнца взял пулю и уехал.
На второй день Пахтат встретил всадника с полумесяцем во лбу. От него исходило сияние, летели искры, от пота, стекавшего с его копья, разливались озера, от пара из ноздрей коня стлался туман.
— Ассалам-алейкум! — сказал Пахтат. — Куда путь держишь?
— Ва алейкум-салам! Извини, что не могу задерживаться для расспросов. Я прослышал, что со своего двора выехал Пахтат, рожденный кобылой. Хочу подружиться с ним и поэтому спешу, — сказал всадник с полумесяцем во лбу и ускакал.
— Пахтат, рожденный кобылой, которого ты ищешь, — я. Я согласен быть твоим другом.
Услыхав эти слова, всадник с месяцем во лбу вернулся.
— Я — сын Месяца. Мы теперь верные друзья. Куда путь держишь? — спросил он.
— Враг моего отца, вампал, украл моего брата. Он теперь в пастухах у него. Хочу убить вампала и выручить брата.
— Никто не смог еще одолеть вампала, не спасти тебе брата. Ты можешь лишиться жизни, лучше не езди.
— Нет, я непременно верну брата. Каким бы вампал ни был, я не успокоюсь, пока не убью его.
— Делать нечего, поезжай, но как я узнаю, когда тебе будет нужна моя помощь?
Протянул ему Пахтат пулю:
— Когда из этой пули ударит струя крови, знай, что я нуждаюсь в твоей помощи.
Попрощались они, сын Месяца взял пулю и ускакал.
На третий день рожденный кобылой Пахтат встретил всадника со звездами во лбу. Из глаз его коня сыпались искры, тонкие ноги по колена уходили в землю, от пота его возникали моря, от пара из ноздрей — облака.
— Ассалам-алейкум! — приветствовал его Пахтат.
— Ва алейкум-салам! Извини, молодой человек, я не могу останавливаться. Прослышал я, что рожденный кобылой Пахтат выехал из своего дома. Хочу встретиться с ним и подружиться.
— Пахтат, рожденный кобылой, которого ты ищешь, — я. Я готов подружиться с тобой.
Всадник повернул коня и сказал:
— Я — сын Звезды. Будем верными друзьями и молочными братьями. Куда путь держишь?
— Враг моего отца, вампал, украл моего брата, который теперь в пастухах у него.
Хочу убить вампала и вернуть брата.
— Нежелательно это. Трудно будет с ним сражаться, но, если решил — поезжай. А если понадобится моя помощь, как я узнаю об этом?
Протянул Пахтат пулю;
— Когда из этой пули ударит струя крови, знай, что я нуждаюсь в твоей помощи.
Сын Звезды взял пулю, попрощался и уехал.
Ехал-ехал Пахтат, рожденный кобылой, и очутился на развилке девяти дорог. В этом месте сидел Бийдолг-Бяре[49] величиной с локоть. Вокруг него лежали листочки. Бийдолг-Бяре предсказывал всем судьбы со дня их рождения.
— Что ты сидишь, Бийдолг-Бяре? — подъехал к нему Пахтат.
— Я предсказываю судьбу женщинам и мужчинам со дня их рождения, — ответил он.
— Да лишишься ты отца своего, Бийдолг-Бяре, если не укажешь мне самую опасную из девяти дорог.
— Ненужное дело ты затеял. Я не могу лишиться своего отца. Вот тебе самая опасная дорога, — указал Бийдолг-Бяре на одну из девяти дорог. — Никто туда не отправлялся, а кто и направился, — не возвращался. Не одолеешь ты этого вампала. Видишь — вдали три холма. Их возвел вампал
