узнает, – но, если позволишь, останусь у тебя в ученицах.
Довольная улыбка расцвела на губах волшебницы:
– Мир меняется, хотим мы этого или нет. Возможно, ты и есть то самое, новое. И зима твоя с весной соединилась. Поживём, увидим. Оставайся, коли так решила.
А я и сама не знала, что мне ближе. Но какой-то неприятный осадок остался после вчерашней расправы над сестрой. Хоть она мне вообще никто и не самого лучшего нрава, только всё же живая. Пусть солгала, накажи по-другому, верни домой. Зачем же форменную пытку устраивать? Цветана себе на уме, а всё же понятнее мне. Как она правильно только что сказала: поживём, увидим. А учиться у злобного сумасброда мне нечему.
Глава 15
Тайя
Магия, внезапно вернувшаяся, преподносила свои сюрпризы. Зима точно спешила наверстать то, что было отнято. С утра мы прошли на поляну, где должны были из семечек, данных Цветаной семечек, вырастить травку или цветок. Мерцана, взяв в руки зёрнышко, ласково шептала ему что-то. Вот кто истинная весна, я даже залюбовалась подругой, наблюдая, как озаряется её лицо внутренним светом, как на губах расцветает милая улыбка. Девушка точно сияла. Маленькая семечка в её ладонях начала трепетать, и в итоге из неё проклюнулся крохотный белёсый росточек. После юная волшеюница опустила его в подготовленную лунку, присыпала землёй, и вскоре показались первые листочки, тянувшиеся к солнышку. Два, три, пять. Вот на удлинившемся стебле появился небольшой бутон, на глазах увеличиваясь в размерах. Распустились первые лепестки и перед нами покачивалась под тёплым ветерком белоснежная ромашка. Чудо! Я ещё не привыкла, что всё вокруг пропитано волшебством, и не переставала удивляться нашим чарам.
– Теперь ты, Тайя, – оторвала меня от мыслей Цветана.
Набрав полную грудь воздуха, взяла маленькое зёрнышко. Я верю, у меня получится. Подержала немного его в ладонях, почувствовав, как бьётся в нём совсем крохотная искорка жизни. Во мне точно сошлись две противоположных силы. В груди сплелось два потока: холодный и тёплый. Надо научиться с ними справляться. Сосредоточилась на том, что должен даровать жизнь. Прикрыла веки, чтобы ничто не отвлекало. В ладошках едва ощутимо завибрировало, открыла глаза и увидела, как на свет показался росточек. Опустила семечко в землю, всё так же щедро делясь с ним своей силой. К моей радости, потянулся к небу юный цветок. Показались первые узорные тёмно-зелёные листья с очаровательной опушкой. Всё выше тянулось растение, созрел бутон, распался на две половинки, и на свет проклюнулись алые лепестки мака. Только стоило ему полностью распуститься, я уже хотела отнять свои ладони, как внутри что-то будто переключилось, выброс магии вырвался спонтанно и вмиг цветок покрылся ледяной коркой, превратившись в прекрасную холодную статуэтку.
Я разочарованно смотрела на дело своих рук. Подошла Цветана и положила свои ладони мне на плечи:
– Ты сумела пробудить его к жизни. Это удивительно. Не огорчайся, постепенно волшба тебе покорится. Надеюсь.
– Разве так бывает? – спросила Мерцана.
– Сотни лет назад колдуны воспитывали учеников все вместе. Каждому полагалось попробовать свои силы в ворожбе и лета, и зимы, и хмурой осени. Но, признаюсь, двум магиям уживаться не удавалось. Тем ты уникальнее, Тайя. Особенная.
Наставница отломила цветок у самого корня, с лепестков которого капала талая вода. Она провела над ним, и мак застыл навсегда.
– Я сохраню его, как напоминание. Возможно, правильно, что сошлись в тебе и зима и весна. Как я уже говорила – весна разная: студёная, тёплая, капризная. Потому и верю в то, что может она с твоей зимой ужиться.
Слова Цветаны успокоили меня. Заставили поверить в свои силы. Ведь правда, цветок вырастила. Я не мнила себя великой волшебницей, что волей судьбы забросили в другой мир для свершения всевозможных подвигов и спасения всего и вся. Однако, если уж так обернулась судьба, почему бы не попробовать себя в деле? Не попытаться овладеть двумя видами магии? Откуда мне знать, получится или нет, коли не попробую? А посему буду стараться!
После того как все дела были окончены, включая и помощь по дому, от которой мы с Мерцаной не отлынивали, я ушла к озеру. Села на бережочке, наклонилась к воде. Едва касаясь пальцами глади, выпустила на свободу лютую стужу, что притаилась у меня внутри. По глади побежал хрупкий ледок, с каждой минутой становясь толще, заискрились на солнце морозные узоры.
– Эй, красавица, – из воды показалось бледное лицо Водяного, – что же ты делаешь? Всех мавок моих заморозила, рыбу опять же…
– Чего несёшь? Лёд только поверху.
– Сама-то в воду глянь. Поверху! – передразнил он меня.
Я вошла в озеро по колено, разломав морозное стекло, и пригляделась. Со дна поднимались водоросли, одетые ледяным панцирем. Рыба двигалась, словно засыпая.
– Ох ты ж, как это получилось? – выбираясь на берег, пробормотала под нос.
– Ты бы силы свои, милая, на чём другом пробовала, – водяной водил по глади руками, счищая остатки моей магии.
– Прости, я не со зла.
– Знаю, – улыбнулся хозяин озера, – только больше не делай так.
Водяного можно было назвать красивым, если бы он не смахивал на утопленника. Но его, видать, это нисколько не смущало. Он высунулся из воды по пояс, демонстрируя весьма неплохой мускулистый торс.
– Тайя, красавица, чего зазря силы тратить? Идём лучше искупаемся. Вода в Бездонном озере непростая, мигом забудешь все печали.
– Ага, когда упокоюсь на дне? – рассмеялась я.
– Зачем так? – надулся Водяной.
– Лучше скажи, как же так получилось, что ни у кого из вас имени нет? – мне всё не давал покоя этот вопрос.
Подводный красавец подплыл ближе, сел на мелководье:
– Знаешь, что имя оно отчасти обретает власть над человеком, влияет даже на судьбу. Немного, но всё же. А что касается лесного народа, то мы целиком подчиняемся могуществу имени. Раньше все их скрывали. Однако находились те, кто докапывался до истины, обретая над нами полное господство. Кому же охота подчиняться, точно кукла какая, не имея возможности воспротивиться? Людей на дно утаскивали, деревни топили. Всякое было, – махнул рукой Водяной, – потому и решили, более имён не давать. Чай, друг друга не спутаем, а до людей нам дела нет.
– Разумно, – согласилась я, – мне бы тоже не понравилось, если кто помыкать мной взялся.
– О том и толкую, – вздохнул Водяной.
Солнце почти скрылось за горизонтом, небольшие облачка укутали остывающее светило, точно баюкая в воздушной колыбели.
– Ты чего на берегу забыл, ловелас мочёный? – из рощи вышел Драгон, грозно хмуря
