раздраженно.
«Если, конечно, у меня будет возможность водить своих детей к логопеду», – додумываю про себя, – «поскольку от Димы и его семьи можно ожидать лишь подножку».
Почему–то сразу в голове появляется картинка, как неизвестная девушка занимается моими подросшими двойняшками, а я стою в сторонке, никому ненужная и брошенная. И слезы в реальности норовят выступить от подобной дурной фантазии.
Бред. Слегка трясу головой, дабы прийти в себя и отставить панику. Лучше сосредоточиться на настоящем.
– Хорошо, Катюш, как скажешь, – тут же соглашается он, посылая улыбку еще и мне.
– Ты издеваешься? – вмиг раздражаюсь еще больше. – Никакая я тебе не Катюша!
– Просто по имени–отчеству обращаться к матери своих детей слишком официально и неудобно, не находишь? – произносит миролюбиво Дима.
– Еще не доказано, что они твои дети. Ты для этого пришел? Собрать материал для теста, пока я не вижу? – спрашиваю уже гораздо спокойнее.
Почему–то мысль о том, что Дима может появиться только по эгоистичной или плохой причине, приводит меня в чувство. Самообладание возвращается, и я в состоянии контролировать себя. Все же, ожидая подвох, человек более внимателен к происходящему, нежели когда бдительность расслаблена положительными жестами оппонента и его пусканием пыли в глаза. Да и привычнее мне думать о Диме плохо, спокойнее, что ли.
– Мы можем сделать тест, – кивает Дима, – и, возможно, так будет правильнее для документов, но я пришел не за этим. Я ведь сказал уже, я учиться хочу. Хорошо, что Вика изменила мне сейчас, я пропустил совсем немного из взросления собственных детей, еще успею наверстать упущенное. Не иначе, провидение мне помогает. Нет, нам помогает! Полная семья лучше неполной.
– К–каких документов? – тут же начинаю испуганно заикаться. – К–какая семья? Ты к чему к–клонишь?
– Дверь, Катя, – вместо ответа говорит Дима. – У меня ключей нет, может, откроешь квартиру? Мелким душно в верхней одежде, да и мне тоже.
– Не смей их так называть! – тут же возмущаюсь, но за ключами тянусь. – У них есть имена! «Мелкие» звучит слишком пренебрежительно, словно ты специально показываешь свое превосходство над детьми. Ничего хорошего для формирования их психики.
– Поверю тебе на слово, – кивает Дима, заезжая внутрь моей квартиры.
А далее я занимаю первое место в ряду для просмотра пьесы «Я потеряла контроль над своей жизнью. Снова». В главной роли, конечно, я, а вот моих партнеров по предыдущей части, Машу и Мишу, потеснил новичок. Он же Дима. Он же их биологический отец, который именно сегодня решил поиграть в игру «стань папой по–настоящему». Только мне оно зачем?
Причем, реально играет, никак от него не избавиться, лезет абсолютно во все, хоть полицию вызывай на помощь.
– Катя, он сделал свои дела прямо на меня! – кричит новоявленный папаша. – Я только открыл подгузник, как ты и показывала, а он того самого.
Подхожу поближе, отвлеченная на Машу, я не настолько внимательно следила за Димой, чтобы сразу понимать, о чем речь. А он мокрый и несчастный, зато Миша, наоборот, сухой и счастливый.
– Мой же ты сладенький, – треплю сына за щечку, – мой же ты защитник. Девочки так не сумеют папашку на место поставить, да?
– Ага, тебе смешно, а мне некомфортно, – ноет Дима.
– Ты лучше дело закончи, Миша не будет ждать до посинения, он парень большой уже, не грудничок, который только учится контролировать свое тело, – перебиваю я.
– Точно, да, – хмурится Дима, снова сосредотачиваясь на сыне, а потом его лицо вдруг просветляется. – Кстати, ты только что назвала меня «папашкой», признала вслух мой статус! – заканчивает он, гордо сияя.
Я же на это лишь закатываю глаза и снова думаю, куда звонить, чтобы избавиться от Димы.
Глава 35
В следующую неделю я так и продолжаю жить словно в сюрреалистической реальности. Дима приходит к нам с завидным постоянство и упорством, но я не могу сказать, что это радует меня. Скорее мне очень странно, да и обоснованно тревожно, ведь мы нормально так ни разу и не поговорили, он попросту уходит от разговоров о серьезном.
– Ты долго собираешься сюда ходить? Работа твоя когда заканчивается? – спрашиваю в итоге сегодня прямо с порога, когда он снова решает заявиться к нам с двойняшками домой.
– Естественно, долго! У меня здесь дети, Катя! – отчего–то раздражается Дима.
– А еще здесь их мать, и в свидетельствах о рождении в графе отец у детей стоит прочерк, – произношу мрачно. – Я терпеть не могу нестабильность и неизвестность, а ты никак не привносишь ясности в свои планы касательно хождения к нам квартиру.
– Мы в подъезде будем разговаривать? Чтобы твои соседи узнали все подробности нашей жизни? – ощетинивается Дима.
– Да они и так все про меня знают, и тебя наверняка с первого дня разглядели, – отмахиваюсь. – Ты со мной на прогулках и дома не разговариваешь, увиливаешь, а мне нужная элементарная ясность! – стою на своем.
– Тебе недостаточно того, что я прихожу, помогаю, подарки приношу? – прищуривается он.
– А как ты думаешь? – всплескиваю руками. – Естественно, недостаточно! Я понятия не имею, какой подвох ждет меня за следующим поворотом! Может, ты папу своего вызовешь, а потом какую–нибудь гадость вместе с ним провернешь!
При упоминании об отце Дима багровеет и заходит–таки в мою квартиру, бесцеремонно двигая меня внутрь. Я ахаю и на миг пугаюсь – что я действительно знаю об этом человеке? Как показал опыт – абсолютно ничего.
– Мой отец не в курсе, что у него есть внуки, – произносит Дима, захлопывая дверь, – и будет лучше, если пока не узнает.
– Тут я с тобой полностью согласна. Впрочем, от меня он точно не узнает, он уже спонсировал избавление от этих самых внуков, но я показала ему фальшивую справку об аборте, – скрещиваю руки на груди. – Имей ввиду, я не трясущийся цветочек, сигнал о помощи подала, успела нажать на телефон, когда ты вломился сюда.
На самом деле, я понятия не имею, правильно ли я веду разговор с нестабильной личностью, а Дима именно что нестабилен, но хоть как–то припугнуть его мне кажется разумным, а там, кто его знает. Впрочем, Света действительно к нам собиралась, да и кричать буду, в стены стучать, если понадобится. Хотя, конечно, ситуация в высшей степени глупая именно по моей вине.
Дима же смотрит на меня несколько секунд недоуменно, потом прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Переходит из одного эмоционального состояния в другое? Или как оно у нестабильных личностей происходит?
– Катя, за кого ты меня принимаешь? – задает он вопрос вкрадчивым голосом. – Я никогда не поднимал руку на женщину, даже на выводящую из себя Викторию.
