Приняв решение, Беата почувствовала себя намного лучше и, несмотря на оставшуюся боль, все утро провела в трудах – прибралась в комнате, постирала всю рабочую одежду, вымыла полы и приготовила себе чашечку ароматного чая.
Именно к чаю соизволила проснуться ее сообразительная соседка. Она спустилась, зевая, непричесанная и в своей неизменной шелковой рубашке из дорогих мелиасских кружев.
– Не понимаю, зачем ты надеваешь эту рубашку, когда спишь одна? – подколола Беата подругу, наливая ей чашечку чая.
– В который раз отвечаю, чтобы быть в тонусе! – в тон ей ответила Инесс. – Вдруг посреди ночи в мое окно влезет прекрасный юноша-воздушник, а я, прости меня Хранители, лежу в разношенной серо-буро-малиновой сорочке, как у тебя. У юноши все упадет, еще не встав.
И она покосилась на спокойную подругу, неторопливо попивающую чай.
– А ты что такая довольная? Даже блеск навела в доме. Неужели бывший во сне больше не приходил?
– Приходил. Но сегодня мы только поговорили.
И Беата пересказала содержимое разговора.
Та фыркнула, едва не расплескав чай:
– В тюрьме, говоришь? Там ему самое место! За такое сажать надо, без права переписки и амнистии!
– Это не важно, главное его можно найти.
– Как? – Инесс не выдержала, поставила чашку и закружилась по комнате. – Ты будешь объезжать все тюрьмы, а потом наймешь корабль и будешь плавать от острова к острову? Ты соображаешь, во что это может вылиться? – уже почти кричала она на подругу.
– А что мне делать, что? – прокричала та в ответ. – Я больше так не могу, на схоларов бросаться начала, меня скоро уволят за непригодность!
– Пробовать, – уже успокоившись, ответила Инесс. – Ошибаться и снова пытаться. Только так. Думаешь, мне не надоели до ужаса мои ожоги на спине? Как будто я всю жизнь мечтала воспитывать этих спиногрызов и сопли им вытирать? Ты знаешь, как я рубила в капусту нежить на южной границе? Ты мои трофеи видела? Это же были не сражения, а песни!
Инесс несколько секунд смотрела в пустоту невидящими глазами, а потом взглянула на Беату:
– Но я знаю – мои болячки лечат только время и уход, лечение и время. По-другому никак.
– А пробовать с кем? Это живые люди, Инесс, они ни в чем не виноваты.
– А пробуй с темными. Им все равно, в конечном счете, а тебе польза, – усмехнулась подруга.
Беата шла на занятия и размышляла над словами соседки. Различия между темными и светлыми магами были очень условными и размытыми. Конечно, темные не являлись убийцами и злодеями, а светлые – воплощением нравственности. И те, и другие изначально были обычными людьми, а потом, кто раньше, кто позже становились магами.
Темной или светлой была суть человека, получившего дар магии. Чуть больше эгоизма, самолюбования и агрессии, чуть меньше сострадания, любви и жалости – выходит темный. Наоборот – светлый маг. И понятно, что при таком эмоциональном раскладе, среди темных преобладают мужчины и боевые маги, а среди светлых – женщины и целительницы. А вот стихии распределялись более равномерно. Было много всяких других тонкостей, например счастливая семейная жизнь почти у всех светлых и долгое одиночество темных, но и светлые, и темные общались легко и свободно, не враждуя и не воюя между собой.
Несколько дней подряд у Беаты были вечерние занятия, после которых она так уставала, что малодушно откладывала «разговор» с деканом на потом. С Даном Гласом она теперь обращалась как с хрустальной вазой, чему парень, кажется, был не рад, поскольку опять смотрел на нее недоуменно и несколько брезгливо. Ну и пусть! Она работала на износ, пытаясь научить этих лоботрясов хотя бы элементарным навыкам магической защиты. Справлялись не все, и она уже видела претендентов на отчисление. Дан в их число не входил, у парня был потенциал, и при должном усердии из него вышел бы толковый маг.
Беата даже, кляня себя за любопытство, от которого, как известно, кошка сдохла, заглянула в персональную карточку схолара, в ее же собственноручно придуманном каталоге. Ничего интересного она там не обнаружила – имя то же самое, скорее всего, выдуманное или приближенное к реальности. Аристократичное происхождение и воспитание не скроешь, тем более он сумел оплатить почти полный первый курс повторно, когда вылетел из Академии по ее вине.
Беата вздохнула и поежилась от холода. Учебные кабинеты и аудитории обогревали только зимой, когда холод становился невыносимым, а сейчас эту промозглую позднюю осень заведующий хозяйством Ширук Биш, видимо, считал жарким летом. В домах магистров и общежитиях, естественно, камины и печи топили уже давно, а вот на основные здания дров не хватало.
Она поплотнее завернулась в рабочую мантию и огляделась. Зал для хранения личных дел, каталога и документов был по-своему красив. Раньше здесь была дворцовая библиотека – от нее остались длинный резной балкон с многочисленными полками и лестницами, красивый дубовый паркет и цветные витражи в окнах. Работалось здесь легко и приятно, личными делами бывших и нынешних схоларов больше никто не интересовался и Беата сидела совершенно одна.
Она продолжила читать карточку и с удивлением увидела, что Глас старше ее! Ей идет двадцать шестой год, ему – двадцать восемь. Святые Хранители, почему она считала его юнцом? С ней сыграла злую шутку ее должность. Она была магистром и мастером, он – только начинающим магом и учеником. Но судя по всему, это разница будет не такой уж большой – Дан набрал удвоенную нагрузку на этот год, пытаясь пройти весь второй и частично третий курс. Зачем? Парень… Нет, она себя поправила, – мужчина рвется на южную границу воевать с нечистью? Будь ему двадцать два, как Сэйгуру, она бы поверила в такую возможность. Но Гласу двадцать восемь, и призрачная романтика магии давным-давно должна была выветриться из его головы.
Ладно, из-за схолара она голову ломать не будет! Беата осознала, что тянет время, откладывая свой визит к декану. Ни наряда, ни подходящего настроения у нее не было. И не будет, если бояться и откладывать, напомнила она себе. Может, он занят и не примет ее, забрезжила вдруг надежда, и девушка, аккуратно заперев дверь, вышла на улицу и посмотрела на башню, где был кабинет декана темных. Окна светились. Откладывать больше нельзя – сексуальные сны и болевший живот ей порядком надоели. Она медленно поднялась по ступенькам башни и, дойдя до дверей кабинета, нерешительно замялась у порога.
– Входите, магистр, – послышалось дружелюбное приглашение.
– Святые Хранители, помогите, – быстро проговорила Беата и вошла.
Обстановка в кабинете была сугубо деловой – ворох бумаг, стопка книг и журналов и огромный развернутый рулон – расписание занятий. Тибас Мортер кивнул ей, приглашая сесть, и обвел свое бумажное царство рукой:
