пальцем на Виктора.
Я понял, что настало время вмешаться. Для моих планов было удобнее, чтобы меня поселили в комнате с Виктором.
— Мы путешествуем вместе, — сказал я монаху. — Я помогаю святому отцу в церкви. Протираю иконы и чищу канделябры.
— Да, это мой дьякон, — подтвердил Виктор.
Монах невозмутимо кивнул.
— Вы двое — в третью дверь.
* * *
Комната, в которой нас поселили, оказалась тесной двухместной кельей. Никаких излишеств — две узкие кровати, две тумбочки, шкаф для одежды.
Я засунул свой чемодан в шкаф. Потом оперся руками о подоконник и выглянул в низкое полукруглое окно. Отсюда был виден кусочек сада и серая внешняя стена, возле которой стояли мусорные баки.
Монастырь очень напоминал крепость. Не удивлюсь, если по ночам монахи патрулируют территорию.
— Никита! — встревоженно сказал Виктор. — Выбрось это из головы. Меч украсть невозможно. И даже если у тебя получится — это будет нарушение Императорского указа. Тебя не оставят в покое, чтобы показать пример другим.
Нытье священника не мешало мне осматривать территорию монастыря. Но Виктора надо было успокоить. Чего доброго, священник доложит монахам — не из вредности, а искренне желая уберечь меня от беды.
— Как думаешь, Илья хотел бы, чтобы у его ребят были такие мечи? — спросил я
Виктор на полуслове оборвал свою речь и захлопнул рот.
Задумался.
— Конечно, — осторожно выдавил он. — Конечно, хотел бы. Но это невозможно…
— Пока не попробуешь — не узнаешь, — хмыкнул я. — Я не собираюсь красть меч. Но попробую узнать, где и как монахи их делают. Это ценная информация, Илья здорово ей обрадуется.
— А если тебя поймают? — снова взялся за свое священник.
— Как ты при твоей профессии умудрился остаться таким нытиком? — полюбопытствовал я. — Это же твоя работа — надеяться на помощь высших сил. Или ты ненастоящий священник?
— Я просто стараюсь быть осторожным, — обиделся Виктор.
— Сейчас я отберу у тебя магофон, — пригрозил я, — и попрошу Илью приставить ко мне другого шпиона — молчаливого и незаметного. В собор как-то можно попасть? Хочу взглянуть на меч святого Георгия.
— Утром в соборе будет служба, — ответил Виктор. — На нее пускают всех желающих. Но меч трогать нельзя — это святыня.
— Я не буду его трогать, просто посмотрю.
Краем глаза я заметил движение за окном.
Серая лисица, прижимаясь брюхом к земле, скользнула к мусорным бакам. Прижимая уши и поминутно оглядываясь, она жадно грызла какие-то объедки.
Появление лисицы помогло мне определиться с планом действий.
Начну с разведки — воплощу одного из демонов в подходящего зверя, и пусть осмотрит все закоулки монастыря.
А я попробую разговорить кого-нибудь из монахов.
* * *
Дверь кельи без стука открылась. В комнату вошел хмурый молодой монах, держа в руках стопку чистого постельного белья. Меча у него при себе не было.
Ни говоря ни слова, он положил белье на кровати.
— Как тебя зовут? — дружелюбно улыбаясь, спросил я.
Монах искоса взглянул на меня, но ничего не ответил и вышел из комнаты.
Да, разговорить кого-то из них будет сложно.
— Интересно, почему он без меча? — задумчиво спросил я. — Или меч носят не всегда?
— Это не монах, а послушник, — объяснил Виктор. — Он только готовится стать монахом. Бедные аристократы часто отправляют младших сыновей на Валаам. Везет не всем, но некоторых принимают в послушники. Со временем послушник станет монахом и получит меч, а это большая честь для бедного дворянина.
— И долго они ходят в послушниках?
Виктор пожал плечами.
— Лет десять.
Понятно, этот путь точно не для меня. Торчать в монастыре десять лет я не собираюсь.
— Скоро ужин, — напомнил Виктор.
Я взглянул на лису, которая по-прежнему грызла что-то возле помойки, и улыбнулся.
Отлично!
Глава 8
Бомм!
Оглушительный звон колокола отразился от высокой монастырской стены. Стекла жалобно задребезжали.
— Ужин, — Виктор без всякой радости похлопал себя по объемистому животу. — Ты идешь?
В коридоре гостиницы захлопали двери, послышались шаги и голоса.
Пассажиры гурьбой валили на улицу, радуясь хоть какому-то развлечению.
— Конечно, иду!
Я отвернулся от окна, в которое смотрел уже больше часа, детально запоминая расположение монастырских зданий и дорожек.
Из окна был виден только небольшой кусок обширного монастырского двора, но это лучше, чем ничего.
Священник тоже не ленился. Все это время он безуспешно старался донести до меня простую мысль — узнать секрет изготовления мечей невозможно. Отговаривал, приводил разнообразные доводы. И даже рассказал несколько историй о пойманных монахами и пропавших без вести шпионах. Причем, рассказал в таких подробностях, что я не сомневался — все истории он выдумал только для того, чтобы меня отговорить.
Старания Виктора пропали даром.
Я слушал его краем уха, смотрел в окно и шлифовал план действий.
Ужин был важной частью этого плана.
Молчаливый монах быстро выстроил нас парами и повел за собой. Второй монах шагал позади. За гостями здесь присматривали тщательно, и даже не скрывали этого.
Я крутил головой по сторонам, запоминая расположение зданий и дорожек.
— Брось ты эту затею, Никита! — шепнул мне Виктор, озабоченно посматривая на меня. — Через пару дней прибудет пароход, доберешься до Столицы. Купишь себе там хороший меч. Знаешь, сколько в Столице оружейных магазинов? А меч из монастыря не стоит таких денег — даже если он волшебный.
Вот настырный священник!
— Умолкни, — коротко попросил я. — Внимание привлекаешь.
Виктор тяжело вздохнул и зашел с другой стороны:
— Теперь я понимаю, почему Илья не очень обрадовался твоему появлению. Неугомонный ты, Никита! Лезешь туда, куда лезть не нужно.
— Точно, — кивнул я. — Все, не мешай!
Монахи привели нас в просторное полуподвальное помещение. Низкий сводчатый потолок, который опирался на мощные квадратные колонны, напомнил мне столовую Ордена Ликторов.
Нас усадили за длинный стол и перед каждым поставили глиняную миску с желто-зеленой размазней.
— Что это? — спросил я священника, недоверчиво приглядываясь к монастырскому угощению.
— Гороховая каша с постным маслом.
Виктор мечтательно вздохнул.
— Нас такой в семинарии кормили, почти каждый день.
— Вкусно?
— Гадость, — честно сказал священник и принялся за еду.
— Циклоп, ты хочешь гороховой каши? — спросил я демона Огня. — Вот и я не хочу. Но
