он мог? Это же дар богов для двух отчаявшихся людей.
«Но это не дар, — сказал себе Итан,— Когда фермер кормит своих животных, это тоже не дар. Это простая практичность, необходимость содержать скот сытым и здоровым».
— Ну же! — сказал Маркус.— Налегай.
Несмотря на голод и жажду Итан покачал головой.
— Ты не находишь все это несколько странным?
Маркус закатил глаза.
— Дареному коню в зубы не смотрят.
— Маркус... включи голову. Эта еда появилась не по волшебству, как и плот не исчез по волшебству. Кто-то стоит за всем этим. Кто-то или что-то, имеющее скрытый мотив. Думаю, мы оба уже не в том возрасте, чтобы верить в добрых фей и ангелов-хранителей.
— Мне плевать, кто принес эту еду.
Это была ошибочная позиция, что Итан отлично понимал. Маркус тоже испытывал подозрения, но признать это значило подвергнуть сомнению многие вещи... а это разрушило бы его иллюзию. И вообще до смерти напугало бы.
— Маркус, просто послушай меня, хорошо? Нас привели на этот корабль неспроста. Каждый шаг пути нами манипулировало нечто... какое-то существо или сущность, не знаю... начиная атакой на самолет, созданием для нас идеального канала до самого корабля и заканчивая исчезновением плота, — спокойно и осторожно сказал Итан.— Нас водили за нос, нами играли и управляли. Вопрос: зачем?
Маркус покачал головой:
— Мне все равно. Правда, все равно. Я не хочу умереть от голода, как и ты. Так что налегай.
Такую железобетонную логику опровергнуть было нелегко.
Итан подошел и попил воды. Затем взял завернутую в целлофан упаковку крекеров с сыром.
— Боже, как вкусно, — сказал он.
— И я о том же.
26
ПОСЛЕ ПИРА ИТАН задремал и спустя некоторое время проснулся. Он не знал, как долго проспал. Возможно, несколько часов, хотя похоже, что несколько дней.
Он был сонным и сытым. Но при этом нервничал. Испытывал гнетущее чувство, что произошла какая-то перемена, и вовсе не к лучшему. Масляная лампа по-прежнему висела на крюке и ярко горела, но краем глаза Итан заметил ползающие черные тени.
Он открыл рот, чтобы позвать Маркуса, хотя было совершенно очевидно, что его нет в каюте. Единственное, что остановило его,— это растущая паранойя, что нечто, обитающее здесь, нечто, порожденное древним мраком корабля, может его услышать.
Маркус наполнил два деревянных ведра, которые взял на камбузе, китовым жиром — единственное сырье, которое было на корабле в изобилии. Это хорошо. Меньше всего им обоим нужно застрять под палубой в темноте.
Должно быть, он наполнил ведра, когда Итан спал.
«Сколько же времени прошло?» — задался он вопросом.
Приемник и ручной генератор тоже исчезли, а это беспокоило больше всего. Значит, Маркус где-то на корабле, отправляет в туман свои сообщения.
Господи.
Итан подошел к койке Маркуса. На ней лежала маленькая книга в кожаном переплете. Ее обложка была покрыта пятнами. Должно быть, Маркус нашел ее в одном из матросских сундуков или во время осмотра корабля.
Итан очень медленно приблизился к ней, будто она могла взорваться в любой момент.
Он не понимал почему, но от вида этой книги у него закрутило живот, а грудь будто охватило огнем. Дыхание участилось, сердце бешено застучало. Итан понимал, что это всего лишь книга, и все же она наполнила его настолько плохим предчувствием, что он с трудом смог унять дрожь в руке и взять ее. Она напоминала ядовитую змею, изготовившуюся к броску.
«Не трогай ее, — сказал внутренний голос. — Ни в коем случае не трогай эту проклятую книгу».
Но Итан знал, что ослушается.
Он протянул руку и взял ее. Внутри все перевернулось. Контакт с книгой вызвал дрожь в теле, будто он схватился за оголенный провод. Эта дрожь бегала по нервным узлам, заставляя ноги подкашиваться, а мышцы сокращаться. Обложка была засаленной и неприятной на ощупь, будто сделанной из кожи змеи. Когда-то на ней было что-то написано, но что именно, теперь не разобрать.
Итан испытывал возбуждение.
Отвращение.
Страх.
И... невообразимую бодрость, будто только что выпил кружку крепчайшего черного кофе.
Каждую секунду голос информировал его: чем глубже оно проникнет в тебя, тем непоправимей будет ущерб.
Дрожащими пальцами Итан открыл книгу.
Страницы были пожелтевшими, покрытыми пятнами от воды и ломкими. Некоторые рассыпались у него в руках. Первая треть книги оказалась пустой. Затем страниц десять оказались вырваны... после чего шли записи. Вначале они были написаны плавным, элегантным почерком, крайне редко встречавшимся последние лет шестьдесят. Но потом сменились тесными детскими каракулями. Похоже, чернила изначально были черными, но выцвели со временем и стали бурыми, цвета высохшей крови.
22 июня 1893 года
Не уверена насчет даты. Указываю наугад. Приходится делать так в этом ужасном месте. Здесь что-то творится со временем. Иногда кажется, будто прошло несколько часов, а на деле — лишь несколько минут. В другой раз чудится, что прикорнула на пару минут, но, судя по собравшейся пыли, прошло несколько дней.
Неужели такое возможно?
Неужели все это возможно?
Теперь я осталась одна. Этого я боялась больше всего, с тех пор как мы оказались заточены в этом море водорослей, и мои опасения сбылись. Капитан Олинджер пропал. Он так долго был нашим защитником, и теперь его нет. Он исчез вчера или позавчера? Он предупреждал меня об ужасах, таящихся в водорослях, говорил, чтобы я не приближалась к перилам. Я видела там тварей, невероятных тварей, чудовищ, прячущихся среди гниющей растительности и выискивающих жертв. Видела, как Стэндиш и Лауерманн пытались доплыть до другого корабля на построенном ими плоту. Видела, как бледные, словно кожа трупа, щупальца схватили их. Видела огромную пасть всплывшего чудовища.
Уже семнадцать жертв. Дэвид был третьим. Мой любящий, прекрасный Дэвид, который подарил бы мне таких красивых детей! Я не могу писать об этом, как и о той многоногой твари, которая выползла у него изо рта, когда он рухнул на палубу.
У капитана Олинджера была теория насчет этого места. Что оно находится не в том времени и пространстве, которые нам известны, не в каких-либо других, а где-то между. Да, это безумие, но, подозреваю, доля правды в этом есть. Наш величайший враг не тот, что снаружи, а тот, что внутри. Таящийся. Чудовищный (далее неразборчиво) в недрах корабля. Когда пропал доктор Брикстон, капитан сказал, что слышал, как он поедает его в каком-то темном, недоступном месте, которое ни здесь ни там.
