Я знаю, что Таящийся существует.
Я слышала его хихиканье.
Темными ночами он зовет меня по имени.
Теперь я осталась с ним одна.
(Далее следует неразборчивый абзац.)
Он взял себе имя, которое я не смею повторять.
25 июня?
Я покончу с собой.
Мне нужно набраться смелости.
Июнь?
Как давно я ела? Я испытываю голод и слюнотечение. Слюна капает у меня изо рта, когда я пишу эти строки. Я мечтаю о вкусном красном мясе, сочном, с прослойками жира.
Я не помню вкус еды.
Прошлой ночью Таящийся царапался в дверь моей каюты.
Он тоже голоден.
Послушай
Июль?
Теперь я одна одна одна
В водорослях что-то движется.
Лица в тумане есть лица
Июл
Не думай, что я не знаю, что ты там я знаю кое-что знаю
Почему он стоит за дверью?
Что он грызет?
Ты не Дэвид не используй его голос
Июль месяц, июль
я я я не знаю, кто я и почему я здесь неужели я мертва неужели я в аду тише не пиши так громко слышишь слышишь слышишь, как оно царапается под дверью
я не впущу тебя ты это не я не разговаривай моим голосом, пожалуйста.
вижу вижу глаз
вижу глаз в небе
я вижу глаз в небе
глаз
ию июл
кто я кто я
кто кто я
июль ию
кто?
кто??
кто я???
июию
я ронда у меня очень красивая улыбка люди часто комментируют мою красивую улыбку я не утонула нет нет я живу под водорослями теперь я плаваю под водорослями я здесь с моей красивой улыбкой сюда пришли люди заблудившиеся люди ох ох ох я помогу им я покажу им свою красивую улыбку я накормлю их
я стану ими
я ронда ронда Ронда
семптябр
кто я
кто я кто я
скажите мне
скажите, чтоб я знала
Затем несколько страниц выдрано, а дальнейшие записи из-за пятен воды и плесени стали нечитаемыми. Итан даже обрадовался. Держать книгу было уже неприятно, но читать — еще хуже. Он услышал у себя в затылке какое-то гудение, будто в череп проникли пчелы.
Через несколько страниц:
май
я майкл
я заблудился в водорослях
я нашел путь назад
у меня люди много людей
я должен им помочь
благословенно будь имя мое
хотите есть
я накормлю накормлю вас
я майкл
ноябр
кто я кто я
кто
кто
кто кто я
декабр
Я ЭМИЛИ
я
я
Я ЭМИЛИ
ЭМИЛИ
ЭМИЛИ
ЭМИЛИ
эмма
эм
я эмма
ЭМИЛИ ЭМИЛИ ЭМИЛИ
ди ди
да да
послушай
я у тебя за спиной
С криком Итан отбросил книгу, резко развернулся, почти уверенный, что за спиной у него действительно кто-то стоит. На секунду он почувствовал на задней части шеи холодное дыхание.
Но там ничего не было. Кроме движущихся теней.
Сперва он прижал руки к ушам, чтобы больше не слышать этих голосов, особенно последнего, потому что знал: тот принадлежит ребенку. Затем прижал их к вискам и стал давить и давить, пытаясь выгнать эти мысли из головы.
Но они не замолкали. Голоса не унимались. Они все кружились и крутились у него в голове.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, уходите.
Зубы у него стучали, губы дрожали, беззвучно вторя голосам. Головокружение было настолько сильным, что казалось, будто мозг вот-вот вылетит из черепа. Итан упал на колени, и его стало рвать. Очищение не заняло много времени. Когда все кончилось и позывы к рвоте прекратились, он лег на пол, рядом с содержимым своего желудка. Его остекленевшие, налитые кровью глаза уставились на мерцающий свет висящей над ним лампы.
«Глаз, глаз, — стонал горячечный голос у него в голове. — Глаз в небе...»
Итан закричал.
27
ЧЕРЕЗ НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ Итан снова открыл глаза.
Чувство, охватившее его ранее, прошло. Костяшки рук были изранены и кровоточили, и Итан знал, что грыз их в бредовом состоянии. Он чувствовал во рту вкус крови. Губы были липкими от нее.
Он не станет паниковать. Он отказывается.
Все, что у него было, — это мужество и самообладание. Если они оставят его, ему конец.
Итан осторожно встал и подошел к столу, на котором лежала еда. Взял одну из банок с водой и отхлебнул из нее. Ладно. Что нужно сделать, так это найти Маркуса. Это первоочередная задача. Наверняка Маркус тоже читал этот журнал. В таком случае, возможно, это выбило его из колеи.
Итан с трудом сглотнул, выпил еще воды.
Книга. Она заколдованная.
— Бред безумца,— пробормотал он себе под нос.
Теперь он, как и Маркус, занимался самообманом (хотя определенно осознавал, какой оазис спокойствия тот предоставляет). Читая журнал, слышишь у себя в голове голос его автора и можешь... видеть его мысли. Нечто большее, чем слова, запечатлено на этой крошащейся бумаге. Нечто призрачное, пропитанное духом писавшего. Данная мысль была безумной, и Итан это понимал. Он верил в призраков не больше, чем в черную магию или ведьмины чары. И все же в словах, написанных на этой странице, определенно было что-то дьявольское. Больше, чем слова, нечто (как он опасался) вроде заклинания, вызова темнейшего зла.
Он не знал, что именно имеет в виду. Просто ощущение, инстинктивный страх. Слова в дневнике принадлежали не безумцу, не совсем. Разум того, кто писал их, несомненно, был испорченным, извращенным, возможно даже больным. Но не сумасшедшим в общепринятом смысле. Итан не знал, что это за разум. Определенно не человеческий, в самом строгом понимании. Скорее, нечто обезличенное. Бесплотная, нематериальная память... первобытная, атавистическая... прилипшая к этому плану мироздания, как пиявка к артерии, в ожидании потока свежей крови. В некотором смысле эта сущность завладевала обликом и личностью своих жертв. На
