знали, что они имеются. Обнаружено, например, 2052 штуки винтовок. О них никто не знал, они нигде не были записаны и не проведены по книгам. И если раньше мы удивлялись, откуда белогвардейцы или бандиты получали оружие, то теперь мы видим, что при таком учете удивляться не приходится. Дальше, точно таким же образом нигде не записанными оказались: патронов — 1330422, пулеметов, пулеметных замков, бомбометов, снарядов, ручных гранат — общим числом 259 штук. Эти цифры говорят сами за себя. В Мокарту оказались даже орудия, которые не были проведены по книгам. Их было указано одно количество, на самом же деле оказалось 111 штук лишних пушек, и Мокарту об этом даже не знало. И это как раз в тот момент, когда пушки так нужны на фронте. Да если бы даже фронт и не нуждался в них, это все равно недопустимо. Трудно себе представить, в каком хаосе находилось это учреждение. Тела к пушкам, стволы в количестве 39 штук, холостые заряды, бомбы, боевые снаряды в количестве 4 728 штук (и это в то время, когда говорили, что наша неудача под Царицыном объяснялась недостатком снарядов), порох пачечный, порох ленточный, патронов 4000 штук — все это без учета, в самом хаотическом состоянии…
После произведенного контроля и учета целый ряд советских работников и военных специалистов были арестованы и понесут наказание, которого они заслуживают»[141].
Это не единственный эпизод борьбы чекистов со сбоями в снабжении Красной Армии. Так, в газете «Известия» 13 июня 1920 года появилось сообщение «Раскрытие МЧК контрреволюционной организации в органах снабжения Красной Армии». Вот фрагмент этой статьи:
«Преступная шайка, состоящая из сотрудников 2-го главного военно-хозяйственного вещевого склада: смотрителя магазина И. И. Карягина, бухгалтера склада И. Н. Аржанникова и артельщиков П. И. Воронова и М. В. Паршутина, систематически расхищала из отделения склада при ст. Бойня окружной ж.д. мануфактуру, предназначенную для обмундирования Красной Армии, и снабжала ею спекулятивный рынок. Преступники, пойманные с поличным, сознались.
Начальник продбазы, бывший интендант В. П. Лисовский, его помощники — вахтеры А. Е. Панфилов и II. И. Копылов, а также следователь УТЧК ст. Лихоборы окружной ж.д. С. П. Новиков злостно саботировали дело снабжения продовольствием Красной Армии, допустив, что продукты, как-то: соль, масло, сахар, патока и т. п., втоптанные в грязь и рассыпанные по земле на Братцевских продовольственных складах, пропадали и расхищались ими в громадном количестве, вместо того чтобы попасть на фронт.
По постановлению коллегии МЧК от 10 сего июня И. И. Карягин, И. Н. Аржанников, П. И. Воронов, М.В.Паршутин и В. П. Лисовский расстреляны.
Панфилов А. Е. приговорен к 15 годам, а Копылов П. И. и Новикове. П. к 10-летнему заключению в концентрационном лагере с лишением свободы и применением принудительных работ».
Развитие системы органов военной контрразведки
По инициативе Генриха Ягоды 22 декабря 1919 года в Москве был созван 1-й Всероссийский съезд Особых отделов фронтов и армий. Съезд проходил четыре дня, присутствовали представители 22 (из имевшихся 25) армейских и фронтовых особых отделов. Основной доклад на тему «Текущий момент в розыскной работе и задачи особых отделов» сделал заместитель начальника Особого отдела ВЧК Иван Павлуновский.
Генрих Ягода также выступал, предлагая предоставить начальникам Особых отделов участвовать в заседаниях реввоенсоветов с совещательным голосом, что и было поддержано делегатами. По его предложению было увеличено количество сотрудников Особых отделов: армии — до 60, фронта — до 80 человек.
После съезда в руководстве ВЧК были разные мнения относительно места Особых отделов в структуре органов ВЧК. Так, зампред ВЧК Иван Ксенофонтов выступал за подчинение Особых отделов местным органам ВЧК в губерниях, а член Президиума ВЧК и начальник Секретно-оперативного отдела Мартин Лацис предлагал включить Особый отдел в руководимое им подразделение. Иван Павлуновский и сменивший его после отъезда в Сибирь Вячеслав Менжинский, также как и Генрих Ягода, были сторонниками подчинения Особых отделов по вертикали Центру. В феврале 1920 года на конференции начальников Особых отделов губЧК в Москве их позиция не была поддержана делегатами и председателем ВЧК Дзержинским. В результате дискуссий Вячеслав Менжинский был назначен начальником Особого отдела ВЧК, сменив уехавшего на Польский фронт Феликса Дзержинского.
В результате объединения соответствующих подразделений центрально аппарата ВЧК и Особого отдела 13 сентября 1920 года было создано Управление делами ВЧК во главе с Генрихом Ягодой, который к этому времени был уже заместителем Менжинского в Особом отделе и членом коллегии ВЧК. Приказ об утверждении нового состава коллегии ВЧК был подписан 29 июля 1920 года Владимиром Лениным.
Место и роль Особых отделов в конце Гражданской войны
В 1921 году Мартин Лацис написал книгу «Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией», где «озвучил» место и роль органов военной контрразведки:
«Борьба со шпионажем и контрреволюцией в среде армии и флота, находившаяся прежде на Особом отделе, входит в функции секретно-оперативного управления…
Особый отдел ведает борьбой с контрреволюцией и шпионажем в армии и флоте. Отсюда ясно, что административное деление уездов и губерний и соответственно этому построение отделов, как Губчека и уездчека, не совпадают с территорией, занимаемой в каждый данный момент армией и фронтом. Отсюда необходимо создание, кроме Губ-чека, особых местных органов в виде фронтовых и армейских Особых отделов.
Фронтовые Особые отделы создаются по числу фронтов и поэтому не носят постоянного характера. Они являются органами, руководящими работой особых армейских отделов.
Армейские особые отделы ведут непосредственную борьбу с контрреволюцией и шпионажем среди войсковых частей, штабов и по всей фронтовой полосе.
Как фронтовые части, армейские особые отделы, кроме заданий по В.Ч.К, исполняют все задачи Реввоенсоветов фронтов и армий.
В тылу борьбу с контрреволюцией и шпионажем ведут особые уполномоченные при Губчека»[142].
О чем не принято говорить
Обособленное положение Особых отделов ставило их в сложные отношения с другими подразделениями ВЧК, не говоря уже о других государственных и партийных органах.
В феврале 1920 года Феликс Дзержинский на 4-й Всероссийской конференции ЧК отмечал, что «не удалось наладить взаимоотношений между губернскими ЧК и Особыми отделами».
В июне того же года в письме Вячеславу Менжинскому из Харькова Феликс Дзержинский писал о «черной кошке» между Особым отделом и Президиумом ВЧК и призывал своего заместителя «стать патриотом ВЧК как единого боевого органа и не проводить линии обособления».
В августе 1920 года член Коллегии ВЧК, полпред ВЧК в Туркестане Яков Петерс писал, что «00 не существуют при ЧК… а ЧК существуют при Особых отделах». И, наконец, в
