смех и легкость, которые они искали. Все казалось таким непринужденным, как будто не было ни следов их предыдущих напряжений, ни тяжести расследования.
Лукас, обнимая Эмми, сказал:
— Похоже, нам предстоит быть идеальной парой в глазах всего города.
Эмми притворно вздохнула и кивнула.
— Ну, если это помогает расследованию… — она рассмеялась, а Лукас поцеловал ее в висок.
Когда Эмми и Лукас вернулись в отель, их номер уже был готов к заселению. Он оказался просторным и красивым. Высокие потолки, тонкие итальянские шторы, окна с видом на старый город и уютная обстановка. Но когда они вошли в номер, их взгляд сразу же упал на одну большую двуспальную кровать в центре комнаты.
Лукас, немного растерянный, сразу же начал оправдываться:
— Нет, ну это… не то чтобы я планировал все именно так, это, может, ошибка бронирования. Я думал, что будут две кровати, а тут… ну, видимо, не было таких опций…
Эмми, как будто вовсе не удивившись, пожала плечами и, усмехнувшись, сказала:
— Ну, мы же отдались на волю судьбы, не так ли? Почему бы не принять это как есть? — она аккуратно положила свою сумку на одну из тумбочек и подошла к окну, наслаждаясь видом на вечерний город.
Лукас покачал головой, все еще не уверенный в том, как реагировать на сложившуюся ситуацию.
— Нет, ну это… правда странно. Я точно не смогу спать с тобой рядом всю ночь… это будет… ну, неудобно, — сказал он, все больше зацикливаясь на этом моменте.
Эмми взглянула на него с любопытной улыбкой, зная, что Лукас скорее переживает из-за неловкости, чем из-за реальной проблемы.
— И чем же ты будешь заниматься всю ночь? — с игривым тоном спросила она, подбирая слова, как будто собиралась сделать шаг навстречу этой странной, но интригующей ситуации.
Лукас поднял взгляд, стараясь не выдать того, как сильно он нервничает. Все это действительно не укладывалось в его привычный порядок, но перед Эмми он не мог скрыть своего беспокойства.
— Ты хотела сказать, чем мы будем заниматься? — рискнул уточнить он, улыбаясь, но в голосе сквозила тень напряжения. — Ты ведь не собираешься просто лечь спать, да?
Эмми рассмеялась и подошла к кровати, словно рассматривая ее как нечто совершенно безобидное.
— Ну, я вообще предполагала, что сон на комфортной кровати был бы отличным завершением вечера. Давай попробуем выспаться вместе? — сказала она, усаживаясь на край кровати и кидая взгляд на Лукаса. — Мы же не поехали сюда ради того, чтобы спать по отдельности, правда?
Лукас, заметив, как она спокойно восприняла ситуацию, еще раз быстро осмотрел номер, подбираясь к мысли, что, может, в этом есть своя прелесть. Расслабившись, он скинул с себя лонгслив и слегка повернулся к Эмми, подмигнув ей в тот момент, когда его взгляд снова встретился с ее глазами. Все неловкости последних недель, их молчаливые паузы, скрытая неудобная вуаль между ними — все казалось таким далеким, теперь, когда они оказались здесь, в Сицилии, где возможно все. Где можно забыть о времени и оставить на потом все сомнения и страхи.
— Мы можем много где побывать вместе, — сказал он, шагнув к ней с непринужденной решимостью. Его слова прозвучали как нечто большее, чем просто фраза, — как безмолвное предложение, в котором был какой-то вызов. Провокация, которую она не могла игнорировать.
Эмми чуть отступила, но не из-за страха, а скорее из-за того, что ее волновала сама ситуация — неожиданно открывшаяся возможность быть с ним в этом моменте. В ее глазах сверкнуло что-то игривое, а потом она рассмеялась.
— Что, правда, хочешь, чтобы я сейчас с тобой в ванной..? Чтобы мы пошли туда вместе? — ее голос был насмешливым, но в нем таился неизбежный интерес, и она не могла этого скрыть.
Лукас не отвечал, а просто шагнул ближе, не отпуская ее, но не торопясь. Он знал, что теперь их разговор вряд ли обернется в шутку. Он хотел чего-то большего — не только сексуальной разрядки, а чего-то более глубокого, личного, возможно даже того, что они оба избегали даже обсуждать на протяжении последних дней — отношений. Каких-никаких, пусть даже на уровне курортного романа.
— Это не было планом, если ты об этом, — произнес он, его голос стал чуть более серьезным, словно он вдруг осознал, что слова уже не могут быть просто игрой. — Это просто момент, который, возможно, мы никогда не повторим. Почему бы не погрузиться его, не отпуская все остальные предрассудки?
Эмми замерла, смело встречая его взгляд. В этот момент она поняла, что даже если она пытается отстраниться, что-то сильное удерживает ее рядом. Это было не только желание, а нечто большее — что-то отрешенное от всех рамок и привычек, только здесь и сейчас. Сицилия, их общее путешествие, все это создавало уникальный контекст, в котором можно было попробовать что-то новое. Попробовать быть более открытой, чем она когда-либо была.
Она посмотрела на него с легким удивлением, но при этом уже не могла скрыть улыбки.
— Ты серьезно? — спросила она, подходя чуть ближе и расправляя плечи. — Я думала, ты любишь более продуманные шаги.
Лукас ответил только взглядом, его руки обвили ее талию, и он плавно, почти без усилий, привлек ее к себе.
— Иногда все, что нужно, — это не думать, — его губы оказались рядом с ее ухом, едва касаясь. — Иногда нужно просто… быть.
Эмми чувствовала, как ее сердце начинает биться быстрее, как этот момент становится чем-то более значимым, чем все, что было до. Она медленно, чуть нерешительно, кивнула.
— Ну что ж, — ее голос был тихим, но полным уверенности. — Если это будет наше приключение, тогда почему бы и нет.
Когда они вошли в ванную, дверь за ними закрылась с мягким щелчком, и время словно замерло. Свет в комнате был тусклым, едва заметным, словно чтобы сохранить момент уединения. Эмми почувствовала, как ее дыхание становится немного глубже, и ее взгляд с невольной осторожностью скользнул по Лукасу. Он стоял рядом, не спеша, и его глаза были наполнены чем-то большим, чем просто импульсом.
Лукас подошел к ней, его рука коснулась ее плеча, так нежно, что Эмми на мгновение застыла. Не было никаких слов, только взгляд, и в этом взгляде было все — понимание, желание, что-то неуловимое, но при этом абсолютно ясное. Он наклонился к ней, и, прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись ее лба. Это был не страстный поцелуй, а что-то гораздо мягче — почти как обещание, как предвестие того, что впереди будет что-то важное.
Она не отстранилась, наоборот, ее
