имён. Понял?
— Ну… Понял… — неуверенно выдал Селиванов.
На самом деле он ни черта не понял. Особенно тот факт, что никого ни о чем не просил насчет Лизы, а я вывернул так, будто его просьбу выполняю.
— За семью, за дочь не переживай. Обещал, что помогу — сделаю.
Я круто развернулся и вылетел из палаты. Дверь захлопнулась.
Если Лиза не выбросила этот чертов флакон, и если мы запустим официальную машину СМЕРШа…
Я представил логику майора Котова. Капитан — умнейший, въедливый аналитик госбезопасности. Конвой привезет Лизу, которая, к примеру, чертовы флаконы сохранила. При том «везении», которое сопровождает меня с самого начала, вообще не удивлюсь. Потом Котов их увидит. С пластиковой крышкой и QR-кодом… Что он подумает?
Посмотрит на качество пластика, на лазерную печать, на идеальное стекло и решит только одно — немцы совершили немыслимый технологический прорыв. У них появились новые материалы и новая… Не знаю… система шифрования, например. Тот самый QR-код.
Это уже не дело о подрыве эшелона. Это дело государственной важности.
Котов немедленно доложит Назарову, а тот — в Москву, на Лубянку. Сюда примчится спецгруппа НКГБ. Не просто комиссия, которая ходит и наугад пальцем тычет, а матерые спецы.
Чекисты начнут копать. Разбираться во всем случившемся. А тут — я. И моя легенда «лейтенанта Соколова», слепленная на коленке. Чуть больше внимания — и все. Погорю на том же, к примеру, шифровании.
Да и не только. О Соколове не помню ни черта. Несколько правильных вопросов, парочка душевных разговоров — посыплюсь к чертям собачьим. В итоге сам окажусь в числе подозреваемых. А сейчас время такое, что разбираться в этом долго никто не будет. За одну минуту обрету статус врага.
Меня поставят к стенке, флакон отправят в секретный НИИ, где советские ученые начнут ломать головы над технологиями 2025 года, меняя ход истории в непредсказуемую сторону. Для Крестовского — идеальный вариант.
Черт… Черт, черт, черт!!!
Кровь из носу нужно изъять этот чертов флакон. Или хотя бы убедиться, что Петрова выкинула упаковки от инсулина.
Я снова выскочил на крыльцо. Карась все так же стоял у машины. Смотрел на меня мрачным взглядом. Он, наверное, думает, что я взвешиваю риски. А я спасаю свою шкуру. И будущее.
Подошел к старлею. Лицо мое, похоже, было очень красноречивым, потому что Карасев нахмурился еще больше.
— Знаешь, Миша… — медленно проговорил я, — А ведь ты прав. Кругом прав. Если пустим бумагу по инстанциям, потеряем свидетельницу. По крайней мере такой вариант исключать нельзя. И подставим Скворцову. Она нам помогла. Вопреки правилам. Назарову нужны результаты, а не громкие дела о халатности медиков. Лишние бумажки нам сейчас ни к чему. Селиванова я предупредил, но рано или поздно… а скорее рано… информация про Лизу один черт всплывет. Поэтому предлагаю кабанчиком бежать в штаб, отчитаться начальству и мчать в Золотухино. Отчет я давать буду. Хорошо? Так, чтоб не врать в открытую, но и кое-какие вопросы обойти.
— Хорошо, — осторожно согласился Карась.
Он ожидал от меня новую порцию насмешек, а в итоге получил абсолютное согласие без лишних слов.
Я хлопнул старлея по плечу. Крепко.
— Вот и чудно. Договорились. Разбираемся сами. Сначала с Петровой, потом с Майором. Надеюсь, нас потом за такую самостоятельность не кончат. Едем в штаб, докладываем про дом, про церковь. Берем разрешение на выезд. И рвем в Золотухино.
Карась с облегчением выдохнул. Напряжение спало. Ему самому, видимо, было муторно от того, что пришлось просить меня нарушить устав. Он снова стал собранным, энергичным. Старлей даже не подозревал, что мы с ним сейчас сыграли в одну игру, но преследовали совершенно разные цели.
— Сидорчук! Заводи шарманку! — рявкнул Мишка, запрыгивая в кузов «полуторки». — В штаб езжай. Мухой! Время не ждет.
До штаба мы долетели быстро. Сидорчук гнал так, будто за нами бежала толпа чертей.
Влетели в здание.
— Сначала к Котову? — я посмотрел на старлея, — Или сразу к Назарову?
— Давай через капитана, — решил Карась после короткого раздумья. — Все же он непосредственный командир. Нехорошо через голову прыгать.
Однако дежурный лейтенант нас «обрадовал».
— Нет товарища капитана, — доложил он, поднимаясь из-за стола. — Еще час назад наверх вызвали. По делу генерала Потапова. Там шишки из Москвы засели, разбор полетов идет. Так что Котов ваш у начальства.
Я мысленно чертыхнулся. Москвичи… Это как раз та самая комиссия. Наверное. Вряд ли по штабу много «москвичей» бегает.
— А майор Назаров где? Тоже там? — спросил я.
Попутно соображал, что может рассказать Котов о деле Лесника. Какая нежелательная информация всплывет. В комисси — тот самый Майор. Вдруг Котов скажет лишнего. Вернее, для дела-то оно не лишнее. А вот для меня — очень даже.
— Никак нет. — Ответил дежурный, — В столовую пошел. Ужин. Его не вызывали.
Я немного расслабился. Если капитана дёрнули «на ковер» без Назарова, значит речь будет идти только о Потапове. Об его аресте. Или что-то такое.
Мы с Мишкой переглянулись и, не сговариваясь, рванули прочь из штаба. На поиски майора.
Офицерская столовая комсостава располагалась в чудом уцелевшем кирпичном здании бывшей монастырской трапезной. Место колоритное. Сводчатые потолки с остатками фресок, длинные, сколоченные из грубых досок столы. Внутри стоял густой, плотный запах кухонной готовки.
Кормили здесь, по фронтовым меркам, на убой. Горячие щи, тушёнка, щедро замешанная в гречневую кашу, пайковой черный хлеб, крепкий чай. Карась сказал, иногда даже сыр перепадает или настоящий кофе.
Назаров сидел в самом дальнем углу. Перед ним дымилась алюминиевая миска со щами, а сам он меланхолично жевал кусок хлеба. Взгляд у майора был невидящий, стеклянный. Он о чем-то сосредоточенно думал.
Мы решительно двинулись к нему, лавируя между столиками.
Майор как раз поднес ко рту граненый стакан в массивном подстаканнике. Сделал солидный, шумный глоток горячего чая. И тут его взгляд сфокусировался на нас.
Назаров поперхнулся. Закашлялся. Чай пошел не в то горло.
С грохотом опустил стакан на стол, расплескав половину коричневой жижи по столешнице.
— Кх-х… Твою мать! — Сергей Ильич яростно вытер губы тыльной стороной ладони. — Вы какого ляда здесь⁈ Я же русским языком приказал — допросить Селиванова любыми способами… — Майор не договорил до конца. Замер. Его лицо внезапно начало краснеть, а взгляд из стеклянного превратился в яростно-гневный. — Вы что… И этого угробили⁈ Мертв? Расстрелян? Ноги ему перебили? Что⁈
— Никак нет,
