сторону прилавков. Их было трое – мужчина и две женщины.
Очередь желающих отовариться была не очень большой и состояла в основном из нейтралов. Никого из Хранителей я тут не увидела. Наверное, они и без того всем прекрасно обеспечены.
Я держалась в конце очереди, внимательно наблюдая за торгующими и прислушиваясь к их разговорам. В итоге смогла понять, кто из женщин является супругой дэсса Майгерса и однокурсницей моей мамы. С ней и решила переговорить.
Сделав вид, что не могу определиться с выбором, я пропустила вперёд ещё нескольких подоспевших студентов, а когда, наконец, оказалась перед диссой Майгерс, занервничала, не зная, как начать разговор. До этого момента целую речь успела придумать, а сейчас всё словно вылетело из головы.
Поэтому сначала я приобрела сумку для учебников. Точнее небольшой матерчатый мешочек голубого цвета на ремне, чтобы носить на плече, и пару простых однотонных платьев на смену форме. А когда уже расплачивалась, всё же решилась и прямо сказала, что я дочь Ирины Шатиловой, которая, судя по архивным записям, училась здесь вместе с ней.
К моей радости, женщина отреагировала адекватно и даже позитивно.
– Конечно, я её помню. Симпатичная, смуглая, черноглазая брюнетка! Ты на неё совсем не похожа, – с улыбкой отметила женщина, очень сильно меня удивив. Точнее даже шокировав своими словами.
– А вы уверены, что говорите об Ирине Шатиловой? – уточнила осторожно, не узнав маму в этом описании, потому что она у меня, вообще-то, белокожая, голубоглазая блондинка.
– Разумеется, уверена. Она ведь во время нашей учёбы единственной иномирянкой была, – заверила женщина.
И вот как это всё понимать?!
***
– О чём ты разговаривала с продавщицей? – поинтересовалась поджидавшая в стороне Катя, когда я подошла к ней, совершенно растерянная и сбитая с толку.
– Про местные аналоги телефонов спрашивала, но они нам не по карману, – отмахнулась, решив ничего ей не говорить, потому что всё окончательно запуталось.
Я даже не понимала, у кого ещё что-то можно узнать в сложившейся ситуации. Дисса Майгерс рассказала, что Ирина здесь ни с кем не подружилась и предпочитала держаться особняком. Ну не Дорвила же о ней расспрашивать? Да и чем он поможет, если, судя по описанию, под именем моей мамы здесь находился совсем другой человек?
Может, какая-нибудь подруга или знакомая случайно прихватила её документы и в этот момент оказалась в академии Хранителей? Как жаль, что мама из-за амнезии совсем ничего не рассказывала о своём прошлом.
– Да, средства связи здесь очень дорогие, даже не всем местным по карману, – с сожалением вздохнула Катя, оглянувшись на прилавок, возле которого толпилось больше всего покупателей. Правда, многие в основном просто разглядывали представленный там товар и не торопились его приобретать, как и мы, не имея нужной суммы.
– Зато я купила шикарное полотенце и шампунь, а то мыло, что дала комендантша, волосы вообще не промывает. Оле тоже взяла, думаешь, не нужно было? Она же решила держаться от нас подальше, – вздохнула соседка уже по другому поводу. Такой уж у неё характер – не может ни на кого долго злиться.
– А я купила ей сумку, – усмехнулась я. – Нас здесь всего трое, так что в любом случае нужно друг друга поддерживать.
***
В последнее время Обран вёл себя странно, подолгу меня обнюхивал, неодобрительно порыкивал, но при этом не хотел отпускать и каждый раз выказывал сильное волнение и неудовольствие, когда я покидала фамильярник.
Да и в целом моё состояние было странным. Вроде бы ничего не болело, но во всём теле ощущался какой-то дискомфорт, и голова казалась чугунной. Легче становилось только, когда я во время вечернего душа снимала защитные амулеты. Обратилась к лекарям, но они не нашли проблем со здоровьем и выдали мне какое-то общеукрепляющее средство.
Однако лучше не стало. Симптомы постепенно нарастали, становясь ярче и неприятнее, так что на ночь амулеты я всё же сняла, рассудив, что в своей комнате мне ничего не грозит. Сразу же стало гораздо легче. Решив утром сходить к смотрителю и на всякий случай с ним посоветоваться, я довольно быстро провалилась в сон.
А посреди ночи я вдруг очнулась на краю большого раскрытого окна, готовая шагнуть в пустоту. Туда, где далеко-далеко внизу, под самой высокой башней академии во тьме белел снег.
ГЛАВА 18
Знакомый громкий рык окончательно привёл в сознание. Прямо перед собой я увидела Обрана, который, видимо, почувствовал, что мне грозит опасность, и каким-то образом снова выбрался из фамильярника. Похоже, именно дракон меня сейчас спас, вырвав из транса. Но от чего именно спас?! Как я здесь оказалась?!
Я поспешно спрыгнула с подоконника на пол, только сейчас почувствовав, как сильно замёрзла, что немудрено в одной-то ночной рубашке, и постаралась успокоить встревоженного, продолжающего издавать громкие звуки Обрана. Гладила его и лихорадочно гадала, что со мной произошло и куда податься в первую очередь? Снова идти к лекарям или смотрителя разбудить?
Долго гадать не пришлось. Взволнованный и раздражённый Лайэрт вскоре пришёл сам. Явился на шум, поднятый Обраном.
Странно, что толпа других зрителей ещё не набежала! Впрочем, с последним выводом я погорячилась. Зеваки уже начинали подтягиваться.
Выслушав мою невразумительную версию случившегося, смотритель нахмурился, но, кажется, не поверил, что я вдруг ни с того ни с сего, едва не выпрыгнула из окна. Прикрикнув на Обрана, который никак не хотел меня отпускать, Лайэрт велел следовать за ним. Даже за руку для верности взял и потащил за собой как на прицепе.
Находиться в центре внимания собравшихся «зрителей» было весьма неприятно. Благо сегодня их было немного и, как ни странно, отсутствовала Серенита. Зато Блэкмур тоже явился на шум и сейчас смотрел на меня со смесью удивления и тревоги. Впрочем, смотритель и без того пребывающий не в духе, быстро разогнал всех по комнатам, а меня привёл к лекарям и велел тщательно обследовать.
Результат был таким же, как и в прошлый раз. Местные медики не нашли ничего, что объяснило бы моё состояние и поведение, но Лайэрт настоял, чтобы я осталась на ночь под наблюдением лекарей.
Когда меня определили в одну из небольших одиночных палат, смотритель вошёл следом. Неловко взлохматил волосы и, покашляв в кулак, немного смущённо сказал:
– Слушай, Маша, я понимаю, что у тебя тут всё очень непросто складывается, но это же не повод, чтобы вот так… в окно. Любую проблему можно решить эм…
