Задержал взгляд на моем лице. Все же дольше, чем дозволяют приличия.
— От имени короны, благодарю вас, — тихо произнёс он и приколол брошь к моему платью.
— Благодарю, ваше высочество, — произнесла пересохшими губами.
— Это еще не все. Примите в дар денежное вознаграждение.
Лакей поднес мне тугой кожаный кошель, набитый монетами.
— Неплохой подарок к свадьбе. Не правда ли, баронесса Файнштейн? — услужливо вставил лорд Честерс.
— Баронесса выходит замуж? — спросил Коста. Его голос прозвучал ровно. Просто вежливый интерес.
— Барон Фредерик Кранберг и баронесса недавно объявили о помолвке.
— Что ж, примите мои поздравления, — сухо произнес Коста.
— Спасибо, — машинально ответила я.
Хотя хотелось крикнуть — не будет никакой свадьбы!
Но лорд Честерс громко вызывал другого героя для награждения.
28
За ужином я сидела между каким-то графом с густыми бакенбардами и молчаливым стариком, у которого подрагивали руки.
Фредерик ушёл куда-то ближе к верхнему краю стола, где сидели военные и придворные. Меня «любезно» отодвинули на скромное место, ближе к декоративной вазе с цветами, от которых у меня начинало щекотать в носу.
Серебряные приборы сверкали, фарфор звенел, все говорили вполголоса, как будто боялись потревожить воздух. Я сидела молча, уткнувшись в тарелку. Смотреть в сторону Косты не было сил.
Граф пытался развлечь меня непринужденной беседой и мне пришлось через силу улыбаться и делать заинтересованное лицо. Лучше уж так, чем мысленно съедать себя за свою нерешительность. За эту навязанную помолвку, которую я пустила на самотек.
А еще меня терзала мысль — что сделал бы Коста, если бы я была свободна? Так же ровно вручил мне награду? Я лишь спасла ему жизнь, он меня отблагодарил. С чего я решила, что могу рассчитывать на большее?
Он — принц. Я пусть и ношу титул баронессы, но в любом случае наши отношения были бы мезальянсом. Так что нечего себя корить и убиваться по несбыточным мечтам.
В любом случае у меня теперь есть деньги и возможность начать новую жизнь.
И все же я время от времени кидала взгляд в сторону принца. Ничего не могла с собой поделать.
Костанс сидел во главе стола. Он почти не ел, лишь вежливо кивал на тосты и изредка отвечал на вопросы. Был сдержан, сосредоточен, будто не чувствовал на себе десятки взглядов.
Иногда я ловила его профиль, его жёсткие, уверенные жесты, его сжатые губы.
Фредерик подошел ко мне, когда подали десерт.
— Представляешь, принц сам задал мне вопрос, — прошептал он с гордостью. — Спросил, где я служил. А потом ещё улыбнулся, когда я рассказал ему историю, как получил ранение, когда участвовал в захвате вражеского генерала. Я, кажется, произвел на него впечатление. Скоро и мне найдётся местечко при дворе.
— Не сомневаюсь, — пробормотала я, закатывая глаза.
После ужина гости стали расходиться по залам. Кто-то пошёл в бальную, кто-то — к камину, кто-то — на воздух. Фредерик покинул меня, сказав, что хочет почаще мелькать перед лицом принца. Чтобы тот его запомнил наверняка.
Я незаметно вышла в полутёмный коридор, ведущий к зимнему саду. Там было пусто. Лишь приглушённый свет фонарей и прохлада каменных сводов.
Я облокотилась о колонну, стараясь перевести дыхание.
— Марика.
Я вздрогнула.
Коста стоял в паре шагов. За моей спиной. Я медленно обернулась.
Он подошёл ближе. Все так же сдержанный, без тени улыбки на лице.
— Ваше высочество, — я подняла голову, вглядываясь в его лицо. Не понимала, что последует дальше.
— Брось… мы сейчас не на официальном приеме. Можешь называть меня по имени. Коста… я знаю, что жив, лишь благодаря тебе.
— Ты все же нашел меня. Чтобы… отблагодарить? Я просто выполнила свой долг.
— Я хотел просто увидеть тебя. Так было проще всего. И еще… у меня для тебя кое-что есть…
Он протянул руку и подал мне запечатанный конверт.
— Это тебе. Небольшой подарок.
Я посмотрела на него, не решаясь взять. А потом всё же протянула ладонь. Наши пальцы соприкоснулись.
Ток.
Простой контакт — но по коже пробежал жар.
Коста не отпустил.
Наоборот — сжал мою руку и медленно притянул к себе ближе.
— Это… серьёзно у тебя? С помолвкой?
Я не сразу ответила. Дышать стало труднее.
— А почему ты спрашиваешь? — прошептала я, не отводя взгляда. Слишком близко. Слишком… неправильно.
Он улыбнулся уголком губ. Не насмешливо — почти растерянно.
— Потому что… ты понравилась мне ещё тогда. В госпитале. И с тех пор не выходишь из головы…
Я ощутила, как тепло подступает к щекам.
Слова застряли. Только глупое, предательское биение сердца на весь коридор.
Но, прежде чем я смогла хоть что-то сказать, из-за колонны пошатнулся Фредерик.
— Вот оно как! — протянул он громко, с перебором. — А я, значит, не достоин даже взгляда, да? А Его Высочество, выходит, заслужил целую исповедь под луной?
Фредерик, чуть пошатываясь, подошел ближе к нам. Лицо багровое, неестественный блеск в глазах.
«Да он пьян» — тут же поняла я.
— Фредерик, перестань, — одернула я его. Но тут же почувствовала, как Коста отпустил мою руку. Отдалился на шаг.
— Барон, советую вам замолчать и проявить уважение к своей… невесте, — холодно прозвенел голос Косты.
— Вот именно! Моя невеста! — Фредерик обиженно засопел, глядя на меня, — Ты ведь знала, кто он. А теперь... решила на ступеньку повыше прыгнуть? Так вот — не выйдет!
— Перестань. Ты унижаешь себя. И меня, — попыталась я остановить этого пьяного болвана.
Фредерик метнул взгляд в сторону Косты.
— Может, вы скажете своей… — он запнулся, подбирая слово, — спасительнице, чтобы вела себя прилично? И не забывала, что скоро станет баронессой Кранберг.
Коста молчал, но глаза его потемнели. Я видела, как напряглась его челюсть, как побелели костяшки пальцев, сжатых в кулак.
— Уведи его, Марика, — тихо сказал он, сдержанно, но опасной ноткой, которую лучше не игнорировать. — Пока я не сделал то, о чем он будет жалеть до конца своих дней.
Фредерик хмыкнул, но поддался, хотя и с раздражением. Он явно не понимал, насколько близок был к тому, чтобы навлечь на себя гнев человека, который мог одним словом изменить его жизнь.
Перед тем, как мы отошли, Коста снова заговорил:
— Конверт.
Я остановилась, обернулась.
— Только тебе решать, что с ним делать. И нужен ли тебе мой подарок.
Он смотрел прямо, спокойно. Но я видела: под этим спокойствием — напряжение стальной струны.
Он ушёл в сторону противоположного крыла дворца, не оборачиваясь.
А я стояла с этим чёртовым конвертом в руках. С сердцем, которое больше не слушалось. Рядом с пьяным болваном, который был на волоске
