аудитории. Ваши капитаны сделают несколько лихих маневров, постреляют нам вслед, мы будем удирать, изображая панику, и нырнем в зону влияния Перекрестка. Пираты клюнут. Они ненавидят Коалицию куда больше, чем друг друга. Увидев, как нас отчаянно шпыняют, они сами захотят нас принять, чтобы потом похвастаться перед всем Небом.
— Минимальный риск, — Вейгард усмехнулся, но в его глашах не было веселья. — Вы знаете, майор, что даже самый лучший спектакль может сорваться, если один из актеров забывает текст? Или если зритель окажется умнее, чем кажется? Вы готовы будете ответить за сбитый корабль моего полка?
— Готов, — ответил я без колебаний. — Но этого не случится.
Я видел, что он колеблется. Его пальцы барабанили по ручкам кресла.
— И зачем мне ввязываться в эту… режиссуру, майор? — спросил он наконец. — Что я получу, кроме головной боли и возможных объяснений с начальством?
Вот мы и подошли к сути.
— Двадцать миллионов золотых, — сказал я четко. — Эти средства покроют все возможные издержки и послужат скромным авансом за ваше доверие.
Глаза Вейгарда сузились до щелочек. Сумма была более чем внушительной, способной решить множество проблем полка.
— Двадцать… — он прокашлялся. — Вы уверены, что ваша игра стоит таких денег, Марион?
— Уверен, — я сказал, глядя ему прямо в глаза. — Потому что на кону стоит не просто успех миссии. На кону — уничтожение Перекрестка. А это того стоит. Ваши корабли и люди не пострадают. Я гарантирую это. Все, что от вас требуется — это сыграть роль разгневанного преследователя. Блестяще, как всегда.
Вейгард долго смотрел на меня, его взгляд буравил меня, пытаясь найти подвох, слабину, признак обмана. Я выдержал его взгляд, сохраняя полное спокойствие.
Наконец он тяжело вздохнул и отодвинул от себя карту.
— Ладно, черт побери. — его голос снова стал жестким, деловым. — Двадцать миллионов. Мои корабли будут действовать по вашему сценарию, но при первом же признаке реальной угрозы со стороны пиратов они немедленно выйдут из игры. И если хоть один из моих эсминцев получит пробоину, с вас будет спрошено по всей строгости. Вы мне не друг, Марион, и не подчиненный из моего полка. Понятно?
— Абсолютно, полковник, — я кивнул, чувствуя, как камень спадает с плеч. — Все будет именно так, как вы сказали. Никаких неожиданностей. Просто хорошее, чистое шоу.
— Хорошего в этом ничего нет, — проворчал Вейгард, снова берясь за перо. — Теперь убирайтесь и готовьтесь. Пришлите мне детали маршрута и сценарий до завтрашнего утра.
Я встал, отдал короткое, подчеркнуто уставное приветствие и вышел из кабинета. Дверь закрылась за мной с тихим щелчком.
Тем же вечером в офицерсокм зале батальона «Желтый Дракон» я собрал командный состав для более детального обсуждения плана.
Просторное помещение с голыми каменными стенами, заставленное длинным деревянным столом, заваленным картами, и десятком скрипучих стульев. Я облокотился о спинку своего стула во главе стола, давая последним прибывшим занять места.
Слева от меня села Ярана. Хотя мы были знакомы уже более полугода, я, как и в первый раз, с трудом сумел оторвать взгляд от ее форменного мундира, не скрывающего, а лишь подчеркивающего все соблазнительные изгибы.
И тот факт, что я видел, трогал, целовал и кусал то, что было под этим мундиром, ситуацию ни капли не улучшало. Благо, физическое влечение не имело ничего общего с моим к ней отношением, иначе я вряд ли согласился бы взять ее к себе четыре месяца назад.
Напротив нее, справа от меня, тяжело опустился Силар. Массивный, как скала, он будто бы стал еще больше на казеных харчах, хотя скорее дело было в возможности спокойно тренироваться, ни на что не отвлекаясь. В Коалиции он сменил стиль, впечатлившись, уверен, вторым заместителем командира дивизии: сбрил бороду и начал отращивать роскошные пышные усы.
Рядом с ним сел Хамрон. Он шлепнулся на стул, откинувшись на задние ножки, закинув один сапог на стол, и начал отбивать ладонями по голенищу какой-то задорный ритм.
Хотя с момента нашего знакомства он успел подняться с Развязки Истории до Развития Хроники и получить в подчинение роту, в повседневной жизни, по ощущениям, он стал еще менее серьезным, чем был, когда мы только познакомились. Впрочем, это и не было плохо. Его положительная энергия буквально заряжала воздух вокруг, а если бы нужно, он умел становиться серьезным, так что подобную непосредственность я ему со спокойной душой прощал.
Напротив него уселся Бардо — капитан бывшего «Скальда», посланный мне Кабаном вместе со всей командой. Изначально я думал, что Бардо был кем-то вроде шпиона графа Зейсмалина, но за эти четыре месяца Бардо ни разу не заставил в себе усомниться.
А месяц назад, когда я наконец решился включить его в круг посвященных относительно способности метки Маски, без проблем согласиля метку принять и прошел проверку, под приказом Маски подтвердив, что не передает никакой информации обо мне Кабану, после чего я со спокойной душой назначил его четвертым капитаном и командиром малой роты в составе батальона.
Вечно максимально опрятный и аккуратный, в будто бы перманентно выглаженном мундире, с идеальной прической, он чем-то походил на Пуаро из старых фильмов, разве что был все-таки не таким толстеньким и низким, как Суше. Впрочем, Артефактор мог быть силен и без выдающихся мышц, и Бардо это не раз демонстрировал на тренировках, сражаясь, вот уж никогда бы не подумал, здоровенной секирой, которая была даже больше, чем мечи Силара.
Дальше рассаживались лейтенанты. Бьянка с Кариной за эти месяцы настолько сблизились, что начали даже манеры и стиль поведение друг у друга перенимать.
Карина отрастила волосы, которые теперь могла, как и Бьянка, завязывать в пучок на затылке, а Бьянка окончательно перешла со своих излюбленных боевых перчаток на кинжалы, в результате чего они стали совсем уж похожи на сестер-двойняшек, даром что у них была разница в возрасте почти в пять лет.
Лорик, прислонив к столу ножны своего меча-бастарда, сел, достал блокнот и приготовился записывать. Его лицо было серьезно, как у студента перед экзаменом.
Парень был трудолюбивее всех в батальоне и, если бы ему, в отличие от меня, не нужно было спать и есть, наверняка был бы трудолюбивее меня. Отсутствие таланта он компенсировал вдвое и втрое более усердной работой, в результате чего смог по большей части переучиться на леворукий стиль, как в бою, так и в повседневной жизни, и отсутствие руки ему как будто
