что у меня очень красивая грудь и вкусная.
У него аж пар из ушей.
— На что-то напрашиваешься? Обновим твою квартиру? Прощальный секс! — предлагает нагло.
— Это на тебя так трусы подействовали?
— Мало того, что ты грудь всему свету показать решила, ты еще и без трусов разгуливаешь?! — шагает ко мне. — Совсем разошлась.
— Есть на мне трусы или нет, тебя больше не касается. Я про другие трусы. Валяются там… На заднем сиденье. Мне так-то все равно, но я знаю, что ты иногда с коллегами ездишь на этой же машине. Будет очень некрасиво, если они найдут чьи-то грязные трусы, ты не находишь?
— Какие ещё…
Захар осекается, увидев, и вид у него такой, что становится ясно. Эти трусы с Ники он не снимал. Это сюрприз.
От его девочки.
— Пошли. Нам туда, — показывает в сторону одной из высоток.
* * *
Сложности начинаются ещё у подъезда.
Ключ от домофона не срабатывает. Захар пробует снова и снова, пока к нам не подходит один из жильцов, судя по всему, с женой.
— Скажите, наверное, ключи заново переделывали? Мой не срабатывает.
— В первый раз здесь?
— Да.
Мужчина уточняет адрес.
— Сразу понятно, — качает головой. — Что же вас всех так к этому дому тянет? Судя по всему, вы, как и многие другие, не обратили внимание на нумерацию корпусов. Это четвёртый корпус, а первый — с той стороны.
Мужчина указывает пальцем на самый дальний дом. Поблагодарив его, отходим.
Вслед едва слышно несётся реплика супруги:
— Купят себе клоповник из первого корпуса, а потом, как путевые, в элитку прутся.
— И не говори, быдло нищебродное.
Захар резко замирает.
В молодости он был забиякой и драчуном, за словом в карман не лез и не стеснялся размахивать кулаками. Сейчас у него на лице написано, что он готов кинуться в драку за нехорошие слова в наш адрес.
— Пошли, — тяну его за запястье, ставшее каменным от напряжения. — Ты хвастался, что хочешь обновить квартиру. Аж не терпится увидеть…
* * *
До первого корпуса идти неблизко, плюс часть дороги перегородили, планируется установить бордюры. Приходится обходить стопки бетонных заготовок, насыпи из песка, цемента.
Наконец, мы заходим в холл и направляемся к лифту. Он ещё обит фанерой из прессованных опилок, и разрисован детишками, хулиганами и ремонтниками. Типичная картина в многоэтажке, где активно идут ремонты.
Там сверлят, с другой стороны стучат, доносятся отголоски работающего мощного перфоратора…
Чем ближе наша цель, тем мрачнее становится лицо Захара.
Наконец, мы у двери, он открывает её сам и замирает на пороге.
Я уже была в этом корпусе, в гостях у подруги, поэтому знаю, какого крошечного размера будет пространство, но Захар… не ожидал.
— Это что… — сипит. — Что за нах… Тут должно быть пятьдесят квадратов, свободная планировка, но с ремонтом от бригады. Зонировано …
За дверью — крохотная, будто норка для мышки, студия.
Предчистовая отделка. Под ногами похрустывает какой-то мусор, голые стены, выведены мокрые точки. Ни радиаторов отопления, ни электричества, ничего.
Пусто.
Здесь ремонт ещё предстоит делать.
Захар делает несколько шагов по этой квартирке и сразу оказывается на балконе, где, соответственно, тоже не развернуться!
Он буквально прилипает к окну.
За опушкой зеленых насаждений выжженная черная земля — сжигали сухостой. За чёрным квадратов выжженного поля высятся могильные кресты.
— Быть… этого не может. Ника сказала, что купила хорошую студию, просторную, а это… Это…
— Я же не спорю, что-то на купила. Может быть, и купила, а на сдачу… взяла ещё и это, — говорю тихо.
Захар молча тянется во внутренний карман пиджака.
Наверное, за телефоном.
Я отхожу потихоньку.
Но потом, через несколько секунд слышу грохот упавшего тела.
— Захар?!
Он растянулся на бетонном полу, из его рук выкатилась баночка с каким-то таблетками и… остановилась возле моих ног.
Глава 25. Они
— Андрей…
Голос мамы в телефонной трубке слышится как едва слышный выдох. Андрей мгновенно напрягается, поняв, что-то не так.
Случилось кое-что нехорошее.
Поневоле мысли сразу взметнулись и встали стеной, рев беспокойства перекрыл все остальное.
Не зря хотел уделить маме времени больше, подумал он.
Не зря! Но…
Какого-то черта замотался и зарылся в собственные проблемы, в проблемы своей семьи, забыв о том, что мама — тоже часть его семьи, самый родной и важный человек в его жизни.
— Мам, не молчи. Что с тобой? Где ты?
— Твоему отцу стало плохо, — говорит взволнованно. — Мы поехали смотреть его подарок… на развод, — раздается нервный, вынужденный смешок. — Ему стало плохо. Я уже вызвала скорую, но… Кто-то должен быть рядом.
— То есть… Так… Ты там… Как этот ЖК называется? Я уже еду!
— ЖК «Нагорный», первый корпус. Самый дальний, Андрей. Ты далеко?
— Так… Минут двадцать ехать буду, если в пробке не встряну.
— Надеюсь, скорая приедет быстрее. В общем, будь на связи, скажу, в какую больницу его отвезли.
Мама замолкает, потом добавляет отрывисто.
— И будь так добр, сообщи Нике, чтобы отправилась к нему в больницу. У меня ее контакта нет.
— Почему ты говоришь это мне? — спрашивает он.
Понимает, что его вопрос — это попытка сохранить хорошую мину при плохой, очень плохой игре.
— Андрюш, ты меня сейчас очень разочаровал, — грустно говорит мама. — Очень.
— Ма… — в горле вдруг запершило, и он ощутил себя маленьким мальчиком.
Не мужиком, у которого бизнес, семья, жена, ребенок и скоро еще один малыш появится.
Но мальчишкой, который нашкодил, и хотел скрыть проступок, но у него ничего не вышло.
— Твоя Анель подружилась с Никой, я видела, они гуляют вместе, а еще… отец же вам всем раньше меня эту девочку представил. Так что сообщи будущей мачехе, что ее любимый едва дышит.
— Господи, мама, я надеюсь, это не из-за вашей очередной ссоры! — произносит он.
— А вот сейчас ты сказал лишнее, — добавляет мама и сбрасывает вызов.
Черт!
Облажался.
По полной…
* * *
— Как думаешь, он поправится? — спрашивает сестра у Андрея.
Старший брат то ли покачал головой, то ли кивнул, так сразу и не разобраться.
Света встала, прошлась по палате и встала у окна. Их отец лежал на высокой постели в окружении тонких труб капельниц и хрипло дышал.
— Не мечись, сядь, пожалуйста.
— Не могу. Я сына на соседку оставила, ненадолго сюда выбралась, невидно, что ли? У меня голова чешется, помыться некогда… Еще и отец слег! Что со всеми нами будет?
— Нормально все будет.
— А мама? Мама-то где?
— Мама…
— Да, мама! Разве она не должна быть у постели нашего папы?
Андрей
