грязь, пока не сблюете собственные кишки!
Штрафники нехотя выстроились в подобие шеренги, топчась под хлещущими струями дождя. Я оказался в самом конце, втиснувшись между Толяном и своим беззубым знакомцем, которого кажется звали Станислав.
Вообще, может у меня в голове от всех этих приключений каша, но мне почему-то кажется, что где-то я уже этого бедолагу Стасика видел. Возможно, он просто похож на кого-то из моей прошлой жизни. Ну, ладно, это сейчас не имеет отношения к делу. Сейчас бы выжить и не схлопотать разряд тока промеж булок.
Между тем старший сержант, ухмыляясь, двинулся вдоль строя. Похоже, загнанный вид новичков ему нравился. Рычков смаковал наш ужас и обреченность во взглядах, как гурман смакует изысканное блюдо. Явно садюга! Его рожа выражала звериное предвкушение расправы над своими беззащитными жертвами.
Поравнявшись со мной, Рык внезапно остановился. Ну, конечно, кому же еще могло так повезти. Закон подлости во всей своей красе. Мой желудок скрутило болезненным спазмом. Сердце ухнуло в пятки и там и осталось.
— Кто такой? — рявкнул он, сверля меня немигающим взглядом. — Фамилия? Пузо втянул, спину прямо держим!
— К-курсант Васильков… — выдавил я, едва ворочая непослушным языком. Голос дрожал и срывался. Язык будто присох к гортани.
— Курсант? Ха! — злобно расхохотался Рычков. Смех его напоминал лязг покореженного металла на морозе. — Ты на себя в зеркало давно смотрел, недоносок? Чмо ты болотное, а не курсант!
Я сощурился, ожидая удара током. Мышцы непроизвольно сжались, готовясь к вспышке боли. Но сержант лишь брезгливо сплюнул мне под ноги и двинулся дальше, раздавая тычки и зуботычины направо и налево. Досталось каждому. Рычков бил со знанием дела, со звериным удовольствием. Я с облегчением и стыдом перевел дух — пронесло.
— Слушай сюда, свиное стадо! — надрывался Рык, брызгая слюной. — Я ваш отец, царь и Бог на этой им же забытой планете! Будете делать все, что я скажу, когда скажу и как скажу! А кто не будет — тому смерть! Ясно вам, мартышки?!
— Так точно, сержант! — нестройно прохрипел строй, в котором кто-то всхлипнул, кто-то испуганно икнул, а кто-то жалобно заскулил. На нас было страшно смотреть — грязные, перепуганные, растоптанные. Зачуханные донельзя тени людей, годные лишь на корм червям.
Над плацем на мгновение повисла звенящая тишина, прерываемая лишь хлюпаньем ливня и стоном ветра. Казалось, сама природа притихла, напуганная зверским рыком «Папы». Лишь вдалеке глухо рокотали далекие раскаты грома, да по джунглям перекатывался утробный многоголосый вой неведомых существ. Будто темное, дремучее, изначальное зло пробудилось в глубинах и теперь подавало свой голос…
— Ну что, поздравляю, недоноски… — осклабился старший сержант, окончив раздавать затрещины и снова выйдя на центр плаца. Его перекошенная харя лучилась садистским предвкушением и злорадством. — Попали вы в самый сладкий уголок самого сладкого местечка этой задрипанной галактики под названием Новгород-4!
«Папа» обвел нас немигающим взглядом хищника, учуявшего дичь. В зрачках плясали безумные искорки, губы кривились в ухмылке.
— Для начала, запомните, скоты! — рявкнул он, тыча в нас массивным пальцем. — Отсюда только два пути — на свободу с чистой совестью или в могилу. Третьего не дано! Даже не мечтайте! Первый вариант вам предоставляется бонусом, если будете выполнять все мои распоряжения. И тогда у вас появится небольшой шанс, мать его, выжить в этом аду. Во всех остальных случаях — сдохните как собаки и навсегда останетесь гнить в этих зловонных джунглях!
Сержант многозначительно кивнул на окружающие нас со всех сторон заросли, из темноты которых по-прежнему доносились жуткие хищные звуки и громогласно заржал. Его дурацкий смех, а также вой, клекот и уханье из джунглей сливались сейчас в моих ушах в какофонию первобытного ужаса. По спине у меня побежали ледяные мурашки.
— Ну что, вояки хреновы… — перестав ржать, продолжал Рычков. Теперь в его голосе звенел металл и плескалась неприкрытая угроза. — Для начала, пока вы еще живы, вам необходимо малость подкачаться и адаптироваться к местным условиям. Гравитация, атмосфера, микробы всякие — без правильной подготовки вы и суток не протянете! Так что сейчас мы это организуем…
Он щелкнул пальцами, и из дверей ближайшей казармы выскочила пара юрких санитаров-андроидов. В манипуляторах они сжимали внушительные медицинские чемоданчики, больше смахивающие на орудия пыток, чем на медицинское оборудование.
— Становись по одному! — взревел сержант. — Рукава закатать! Сейчас будем вам витаминки вкалывать! Для профилактики, так сказать. Чтобы росли большими и здоровыми и реже болели. Будем, так сказать, мясцо на убой растить!
Штрафники опасливо загомонили, глядя на то, как санитары раскрывают чемоданы и с механическим щелканьем извлекают оттуда зловещие ампулы и огромные шприцы-пистолеты. В мутном свете прожекторов блеснули иглы толщиной с карандаш и длиной с мою ладонь. Содержимое ампул отливало ядовито-желтым цветом.
— Это что еще за дрянь? — покосился я на Толяна, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. — Никогда такого не видел.
— Стимуляторы и адаптогены, — буркнул тот, стараясь не смотреть на вновь приближающегося к нам старшего сержанта. — Чтобы легче гравитацию и атмосферу этого гадюшника переносить. Экспериментальная разработка. В середине века народ от этого с катушек слетал или в овощ превращался. Но сейчас вроде как безопасно…
— Фне бы фейчас фтакан хорофего коньяку! Фот это фыла бы адафтация! — по левую руку от меня прошепелявил беззубым ртом Стасик, скалясь и косясь на меня. В его глазах явственно читалось: мы с тобой, падла, еще поквитаемся.
— Рты позакрывали, сучьи потроха! — заорал на нас старший сержант, рассекая воздух дубинкой. — Быстро закатываем рукава! Живо, живо! Кто будет выступать — тому лично витаминку в глаз вколю! Всосали, недоумки?!
Под раздачу стимуляторов и адаптогенов мы с Толяном и беззубым попали одними из первых. Андроид с механической точностью прицелился и неуловимым движением вогнал мне в мышцы плеча толстенную иглу по самое основание. А потом с лязгом вдавил поршень, вгоняя в меня ядовитую жижу.
Я скрипнул зубами, чувствуя, как по венам разливается обжигающий коктейль. В черепной коробке будто взорвалась напалмовая бомба. Глазные яблоки пронзило раскаленными иглами. Сердце зашлось в бешеном ритме, грозя проломить ребра. А в следующий момент каждую клеточку тела пронзила чудовищная, запредельная боль!
Я рухнул на колени, хрипя и хватая ртом горячий влажный воздух. Казалось, меня опустили в кипящее масло и поджаривают на медленном огне. Мир вокруг истерично завертелся, наполняясь психоделическими красками. Реальность смазалась и потекла, как на картине безумного художника.
«Все, сдохну!» — пронеслось у меня в пылающем агонией мозгу. — «Точно сдохну! Эти ублюдки меня угробили!»
Но нет, тихо и мирно откинуть копыта мне не дали. Рано еще на покой. Боль схлынула так же внезапно,
