тому, чтобы наделать в штаны. Между тем штрафники суетливо повыскакивали из своих сырых окопов, сжимая лопаты как оружие. Ведь настоящего оружия у нас не было. Великолепно!
Караульный с вышки, срывая глотку, что-то в ответ отчаянно заорал сержанту, указывая то вдаль, то тыча пальцем, как я понял, в неработающий транслятор. Из джунглей же в ответ до-несся оглушающий, клокочущий рык хищников, учуявших кровь и рвущихся к своей цели. Судя по звукам, топоту и треску ветвей, прямо на нас через заросли сейчас неслась целая орда жутких монстров…
Не говоря ни слова, Рычков развернулся и опрометью ломанулся прочь от того места, где мы находились. Бойцы ошарашено провожали взглядами удаляющуюся спину своего командира. Нервный смех сменился тревожным перешептыванием. Однако все мы пока не догадывались, что еще мгновение — и нас накроет уже паника, липкая и удушливая.
— Папа-то наш, никак, в штаны наложил? — невесело хохотнул Толян, озираясь по сторонам в поисках пути к спасению. Его лицо посерело, глаза лихорадочно бегали.
— Меня смущает другое, — пробурчал я, сплевывая под ноги и с остервенением втыкая лопату в грязь. — А именно то, почему эти ублюдки из охраны не открывают ворота… Нас же сейчас сожрут!
Вместо ответа сирена на сторожевой вышке взвыла так, что заложило уши. Из динамиков системы оповещения хлестнули пронзительные электронные вопли тревоги. Звук резанул по нервам, вызывая животный ужас.
— Скорее всего, от караульных уже ничего не зависит, — заорал Толик, пытаясь перекричать какофонию звуков. Его глаза от страха стали круглыми и дикими. — Автоматика системы безопасности выполняет алгоритм действий в условиях атаки на базу…
В этот момент турели, жужжа моторами, развернулись в сторону джунглей и плюнули в зеленую стену шквальным огнем. Трассеры полыхнули раскаленными иглами, с визгом впиваясь в лианы и листья. Хлесткие автоматические очереди слились в сплошной грохот. Казалось, стреляют отовсюду.
Из чащи в ответ понеслись яростные вопли, рык и завывания. Все ближе и ближе трещали и ломались, словно спички могучие стволы деревьев и папоротников. Наконец, в душных испарениях над кромкой леса, возникли исполинские туши неведомых мне существ.
Издалека они походили на чудовищную волну, что неслась, круша и сметая все на своем пути. Разглядеть в этом слитном месиве отдельных тварей было практически невозможно. Мелькали лишь перепончатые крылья, зазубренные клыки, хитиновые панцири. Всё это слилось в один гигантский ком кровожадной ярости и злобы, мчащийся на нас с единственной целью — разорвать и сожрать…
Глава 11
Зеленое море джунглей взорвалось яростными воплями и треском ломающихся стволов. Исполинские чудовища неудержимым потоком вырвались из чащи и понеслись к базе. Даже издали они производили ужасающее впечатление — чудовищные насекомоподобные твари похожие на уродливых богомолов размером с полтанка, покрытые хитиновой броней и ощетинившиеся острыми шипами. Их фасеточные глаза пылали безумием, а из пастей, усеянных рядами зубов, вырывались пронзительные вопли, леденящие кровь. Земля буквально содрогалась под тяжелой поступью этих чудовищ, своим количеством вминающих в грязь стволы деревьев. Лавина грязно-зеленых существ вырвалась на открытое пространство и понеслась к базе, прямо на нас.
Штрафники, побросав лопаты и с лицами, на которых был написан животный ужас, метались вдоль дороги, не зная куда бежать. Те, кто попроворнее, уже молотили кулаками по бронированным створкам ворот, умоляя охрану их поскорее открыть:
— Пустите! Ради всего святого, откройте! Нас же сожрут!
Отчаянные крики смешивались с истерическими рыданиями и отборными ругательствами.
Однако ворота оставались намертво запертыми. Часовые на стенах были заняты отстрелом наседающих монстров и не обращали на вопли внизу никакого внимания. Бедолаги-штрафники оказались брошены на произвол судьбы. Огонь с вышек хлестал по наседающей орде насекомых, но их было слишком много.
Армия богомолов, разъяренная и голодная, неумолимо приближалась. Передовые твари уже выкатились на расчищенную полосу перед воротами. Их когтистые лапы с хрустом рвали землю, оставляя в ней глубокие борозды. Воздух содрогался от их пронзительных воплей, смешивающихся с истошными криками обреченных.
Старший сержант Рычков метался у стены рядом со смотровой вышкой, хрипло матерясь:
— Где ультразвук, дегенераты?! Ворота! Ворота открывайте, дебилы!
Его глаза вылезли из орбит, а на губах пузырилась пена. Но его вопли тонули в грохоте выстрелов и визге насекомых. Караульные продолжали поливать врага свинцовым дождем из штурмовых винтовок, абсолютно игнорируя старшего сержанта. Богомолы падали один за другим, корчась в агонии и заливая площадку перед периметром своей зеленоватой кровью. Но на место убитых тут же вставали новые, карабкаясь по трупам собратьев. Их было слишком много! Пули ближней к нам работающей во всю турели крошили хитин, прошивали торчащие желваки глаз, но чудовища, обезумев от голода, лезли напролом.
Кое-где твари, прорвавшись через минные поля и ряды колючей проволоки, уже подобрались к самым стенам. Я увидел, как одна из них вдруг взвилась в чудовищном прыжке и вцепилась передними лапами в край сторожевой вышки. Стальные опоры жалобно заскрипели под немыслимой тяжестью, но выдержали. Стрелок, находившийся на вышке, пронзительно заверещал, опрокинулся вниз и был мгновенно разорван в клочья. Его вопль оборвался на полуслове, сменившись чавкающим хрустом и утробным рычанием.
В панике весь наш славный 1-ый взвод метался по пятачку перед воротами. Кто-то, обезумев от страха, нырнул в только что вырытую яму, а над ней уже возвышались оскаленные морды тварей. Периодически прямо перед нами раздавались взрывы, обдавая стену базы кровавыми ошметками попавших в ловушки насекомых. Их разорванные туши бились в конвульсиях, оглашая округу пронзительным визгом. Но это мало что решало. Новые волны богомолов накатывались и накатывались, все плотнее смыкая кольцо вокруг обреченных копателей, которых почему-то никто не пускал внутрь.
Я вжался в эту самую стену. Неужели это конец? Всего пару дней на Новгороде — и сдохнуть в пасти огромного насекомого?! Мда, не так я представлял свое ближайшее будущее. От одной мысли об этом к горлу подкатывала тошнота, а сердце готово было разорваться. Подгибающиеся колени едва держали тело, руки конвульсивно сжимали бесполезную лопату, словно утопающий хватается за соломинку.
Рядом истошно выли мои товарищи по несчастью. Приникнув к бронированным створкам ворот, они молили о пощаде. Кто-то рыдал как ребенок, кто-то отчаянно молился всем известным богам…
Но вдруг я заметил и тех, кто не поддался всеобщей панике. Видимо, тех, для кого сражение и смерть давно стали обыденностью, превратив их в лишенных страха бойцов. В нескольких метрах от меня разворачивалась невероятная по своему безумию картина. Гигант Кроха, сжимая в ручищах кирку, с утробным рыком накинулся на ближайшего подлетевшего к нему монстра. Кайло с хрустом вошло в хитиновый панцирь богомола, располосовав
