ловушка! Стоит снять с него кандалы, и он пустит в ход Пустоту!
– Если это ложь, то чего мы боимся? – возразил другой старейшина с другого конца полукруга. – Пусть покажет!
– Мы не ведём переговоров с преступниками! Это нарушение протокола!
Голоса сливались в гневный гул, старейшины перекрикивали друг друга, багровея от злости.
– Довольно! – громовой рык Магнуса перекрыл весь шум, заставив стены зала Суда содрогнуться. Он посмотрел на Каэлена долгим, пронзительным взглядом. Затем повернулся к охране: – Стража. Снимите с него цепи. Я хочу видеть эти доказательства.
– Магнус, ты превышаешь полномочия! – завизжал Верховный Судья.
– Снимите, я сказал!
Щёлкнули замки. Тяжёлые антимагические браслеты с глухим стуком упали на каменный пол. Каэлен медленно размял затёкшие запястья. Затем он плавно провёл рукой в воздухе, открывая небольшой пространственный карман, который чудом уцелел после Пустоты.
На стол перед онемевшими старейшинами легла пухлая стопка бумаг, перевязанных магическими жгутами, и несколько кристаллов-накопителей.
– Здесь бухгалтерские книги АмБрокса, – сообщил спокойно Каэлена. – Счета на перевод баснословных сумм из казны Совета. Оригиналы писем. И, самое главное, магические слепки аур. Пятеро членов этого самого суда не просто закрывали глаза на деятельность Дамиана. Они являлись его полноправными партнёрами и тайными приверженцами магии Крови.
Каэлен коснулся верхнего листа, и над бумагами вспыхнули пять светящихся магических подписей. Ошибиться было невозможно.
Лица пятерых старейшин побледнели, как полотно.
Секунду ничего не происходило. А затем один из разоблачённых старейшин сорвался с места, бросив в сторону дверей сгусток ослепляющего света, пытаясь пробить путь к выходу. Остальные четверо тут же метнулись за ним, на ходу скидывая мантии.
– Взять их! – рявкнул Магнус.
Зал превратился в поле боя. Оперативники отреагировали мгновенно: в воздухе засвистели ловчие сети, заклинания паралича ударили в спины беглецам. Одному из предателей почти удалось открыть портал, но Магнус лично сбил его с ног мощным кинетическим ударом. Меньше, чем через минуту все пятеро лежали на полу, скрученные и лишённые возможности колдовать.
Магнус тяжело дышал. Он посмотрел на предателей, затем перевёл взгляд на Каэлена и меня.
– Уведите этих пятерых в камеры строгого режима нижнего яруса, – приказал он оперативникам, утирая пот со лба. Затем кивнул стражам, стоявшим возле нас. – Каэлена и Элину вернуть в их камеры до выяснения всех обстоятельств. Суд переносится.
Нас не стали заковывать обратно в цепи, но конвой был удвоен. Каэлен лишь едва заметно кивнул мне, когда нас снова разводили по разным коридорам.
Я вернулась в свою камеру. Одиночество больше не пугало, внутри пульсировало лихорадочное чувство победы. Каэлен переиграл их всех.
Время тянулось медленно. Наступил вечер – свет магического кристалла под потолком сменил оттенок на более тусклый. Я сидела на койке, прислушиваясь к тишине тюремного блока, когда за дверью послышались тяжёлые, размеренные шаги.
Засов лязгнул. Дверь открылась, и на пороге камеры появился Магнус. Он вошёл один, без стражи, и плотно прикрыл за собой тяжёлую дверь. Выглядел уставшим, его мантия была слегка помята.
Магнус остановился в нескольких шагах от меня, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.
– Нам нужно поговорить, Элина, – произнёс он.
Глава 22
Глава 22
Я смотрела на него, не спеша отвечать. Декан Магнус ван Хорн, несгибаемый глава оперативников и преданный слуга Закона, сейчас выглядел просто человеком, на плечи которого внезапно рухнул весь прогнивший свод Верховного Совета Академии.
Я медленно поднялась с койки. Слабость всё ещё давала о себе знать, но я заставила себя стоять прямо.
– О чём именно вы хотите поговорить, декан? – спросила я спокойно. – О том, как я и Каэлен спасли Академию, пока Совет отказывался принимать участие в этом?
Магнус поморщился, словно от зубной боли.
– Дерзость сейчас тебе не поможет, Элина. Каэлен обеспечил вам отсрочку, это правда. Те пятеро уже дают показания. Отрицать их вину невозможно, и это в корне меняет дело Дамиана. Но... – он сделал паузу, его тяжёлый взгляд впился в моё лицо. – Это не отменяет того факта, что ты – маг крови. А он – владеет Пустотой.
Он сделал шаг ко мне, внимательно вглядываясь в мои глаза, словно пытался прочесть мои мысли.
– Я пришёл сюда не как судья, – тихо продолжил Магнус. – Я пришёл, чтобы понять. Дамиан был чудовищем. Он выпивал жизни, ломал чужие судьбы, создавал химер, оправдывая это «высшей целью» и жаждой абсолютной власти. Магия крови развращает, Элина. Она требует платы. Всегда. Я хочу знать, насколько глубоко она пустила корни в тебе.
Я невольно сжала кулаки. Мои ногти впились в ладони, напоминая о том, как легко можно вызвать искру дара, пролив лишь каплю собственной крови.
– Вы боитесь, что я стану новым Дамианом? – прямо спросила я.
– Я оцениваю риски, – сухо отозвался ван Хорн. – Ты юна, но твоя сила огромна. Что ты чувствуешь, когда призываешь её? Жажду? Желание подчинять?
– Я чувствую желание защитить тех, кто мне дорог, – отрезала я, глядя ему прямо в глаза. – Магия крови – это не проклятие сама по себе. Это просто инструмент. Жизненная сила. Дамиан брал чужую жизнь, потому что был эгоистом и садистом. Я использую свою собственную. Моя магия – это моя боль и моя жертва, а не чужая.
Магнус недоверчиво прищурился.
– Звучит благородно. Но грань слишком тонка. Когда-нибудь твоей собственной силы не хватит, и дар потребует большего. Что ты сделаешь тогда? Возьмёшь жизнь стоящего рядом друга?
– Я лучше умру сама, – твёрдо ответила я. И в этот момент я поняла, что абсолютно честна перед ним и перед собой. – Там, в холле, когда нас окружили ваши оперативники... Если бы Каэлен не остановил меня, я могла сжечь всех дотла, чтобы дать студентам уйти. Магия – это суть того, кто ею владеет. Моя магия не ищет власти над миром. Она ищет лишь право на жизнь.
Магнус ван Хорн изучал меня так, как лекарь изучает сложного пациента.
– Каэлен всегда говорил, что Совет слеп в своих догмах, – наконец произнёс он, задумчиво потирая подбородок. – Я считал его идеалистом, опасным вольнодумцем. Но сегодня... сегодня я увидел, как слепы были мы. Мы выискивали тьму в тех, кто сражался за нас, и не замечали гниль в собственном руководстве.
Магнус отступил на шаг, словно принимая какое-то внутреннее решение.
– Я не могу обещать тебе
