взгляде я увидела ту самую непреклонную волю, которая сломала старый Совет.
– Если всё получится, Элина, тебе больше не придётся бояться. Твоя магия перестанет быть проклятием и запретом. Она станет спасением. Тебе просто нужно немного подождать. Доверишься мне?
Слушая его, я чувствовала, как ледяной ком страха, мучивший меня все эти дни, тает, растворяясь без следа. Я переплела свои пальцы с его и уверенно кивнула.
– Да. Теперь – да.
Эпилог
Эпилог
Я стояла у широкого окна в своей комнате, задумчиво поглаживая тёплую поверхность золотого медальона на груди, и смотрела, как во внутреннем дворе Академии суетятся адепты-первокурсники.
Четыре года. Целая вечность, если обернуться назад, и всего лишь один миг.
Казалось, только вчера мы с Каэленом стояли под цветущими арками в саду Академии, произнося брачные клятвы. Я до сих пор помнила каждую деталь того летнего дня: одуряющий запах белых роз, напряжённую тишину, аристократов, прибывших на торжество скорее из настороженного любопытства, Магнуса ван Хорна, который утирал скупую слезу, делая вид, что ему просто попала соринка в глаз, и своих друзей, которые сидели в первых рядах.
Но ярче всего я помнила Каэлена. В тот день на нём был строгий парадный камзол цвета воронова крыла с серебряным шитьем, подчёркивающий разворот его широких плеч. От него, как и всегда, исходила аура подавляющей мощи, заставлявшая гостей почтительно расступаться и понижать голоса. Но когда он смотрел на меня, его лицо менялось. Исчезала привычная маска сурового ректора и опасного мага. Его тёмные глаза смотрели на меня с нежностью и теплотой. Рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Никто в том саду не смел даже косо взглянуть на меня – они знали, что Каэлен без колебаний сотрёт в пыль любого, кто посмеет омрачить мой праздник.
За эти годы изменилось почти всё. Каэлен, как и обещал, перевернул этот мир, заставив его прогнуться под свою железную волю. Став ключевой фигурой в обновлённом Совете магов, он оказался настоящим политическим хищником. Когда старые консерваторы пытались возмущаться, одного ледяного взгляда ректора хватало, чтобы в зале повисла мёртвая тишина.
Да, путь был долгим, полным ожесточённых споров и интриг, но Каэлен буквально вырвал у Совета признание того, что магия крови – это древнее искусство Магии Жизни.
Сама Академия преобразилась под его жёсткой, но справедливой рукой. Мрачные подземелья, где когда-то творил свои зверства Дамиан, были навсегда запечатаны. Зато появилось новое, залитое светом крыло целителей. Каэлен лично выбил для него лучшее финансирование. Теперь там, под руководством эльфийских наставников, я преподавала искусство восстановления. Мой дар, который раньше считали проклятием, теперь спасал жизни, вытаскивая магов с того света.
Я инстинктивно опустила ладонь ниже, на свой заметно округлившийся живот. Малыш внутри легонько толкнулся, словно отвечая на мои мысли, и я невольно улыбнулась. Моя вторая беременность протекала гораздо спокойнее первой.
Я до сих пор с замиранием сердца вспоминала ночь, когда на свет появилась наша первая дочь Мия. Каэлен, величайший боевой маг современности, ректор, имя которого внушало трепет всем студентам, был бледен как полотно, пока дежурил под дверью целительских покоев. Но когда ему позволили войти, и он прижимал к себе дочь с такой благоговейной осторожностью, словно она была величайшим сокровищем мироздания.
В ту ночь он поклялся, что ни одна тень не коснётся нас, пока он дышит.
Снизу, из сада, донёсся звонкий детский смех. Наша трёхлетняя дочь – ураган с тёмными волосами отца и моими глазами – носилась по лужайке, пытаясь поймать магического светлячка. Мия росла бесстрашной и невероятно упрямой, переняв от Каэлена уверенность в себе. Она была нашим счастьем и чудом, рождённым от союза Пустоты и Жизни.
За спиной тихо скрипнула дверь. Большие горячие ладони легли мне на талию, и Каэлен притянул меня к себе, прижимая спиной к своей широкой груди. Он опустил подбородок мне на макушку, вдыхая и зарываясь носом в мои волосы. От его мощной фигуры веяло мужской силой и спокойствием, которое всегда заставляло все мои тревоги исчезать.
– Как вы сегодня? – спросил он. Одна его рука переместилась с талии на мой живот, мягко поглаживая. – Сильно толкается?
– Совсем немного, – я откинула голову ему на плечо, наслаждаясь тёплом его тела. – Чувствует, что я волнуюсь.
– Всё будет хорошо, – понизив голос, пообещал Каэлен.
Сегодня был важный день. День освобождения Ауруса.
Мои пальцы снова коснулись медальона. Мой древний дракон, верный страж, чья душа была заперта в этом артефакте веками. Он спасал меня бессчётное количество раз, направлял, защищал. Но чем счастливее становилась моя жизнь, тем острее я чувствовала несправедливость его заточения. Он заслужил покой.
Когда я озвучила эту мысль Каэлену больше года назад, он не сказал ни слова против. Его челюсть лишь упрямо сжалась. Муж просто заперся в закрытых секциях эльфийских архивов и начал искать нужные ритуалы, подключая все свои связи. И вот, сегодня всё было готово.
Каэлен поцеловал меня в висок, его губы задержались на моей коже.
– Пора, – тихо сказал муж, беря меня за руку. – Магнус и Риэнан уже ждут нас.
Главный зал Древа Этерии поражал своим величием. Изумрудный свет лился сквозь прозрачный купол из переплетённых живых ветвей, а в воздухе пахло свежей листвой и древним волшебством.
Владыка эльфов Риэнан приветственно кивнул нам, стоя у огромного каменного алтаря. Рядом с ним, явно сгорая от любопытства, переминался с ноги на ногу декан ван Хорн.
– Вы уверены, Элина? – спросил Риэнан, когда я сняла медальон и бережно положила его в центр алтаря. – Разорвав связь, вы лишитесь абсолютного защитника.
– Я уверена, – твёрдо ответила я. – В клетке не должно быть даже золотых птиц. А тем более – драконов.
Мы встали в круг. Каэлен и Магнус направили свои потоки магии, создавая стабилизирующий контур. Риэнан запел на древнем эльфийском, пробуждая силу самого Леса. А я приложила руки к холодному золоту, направляя свою Магию Жизни не на разрушение, а на освобождение. Я отдавала часть своей энергии, чтобы разорвать кровные узы, веками державшие Ауруса.
Медальон вспыхнул ослепительно-белым светом. Металл пошёл трещинами, рассыпаясь в золотую пыль, и по залу пронёсся низкий, рокочущий звук – то ли рык, то ли вздох облегчения.
Свет сформировал высокий, мощный силуэт. Когда сияние угасло, перед нами стоял мужчина. Он был невероятно красив: правильные, чуть хищные черты лица, длинные волосы цвета расплавленного золота и глаза –
