свободу прямо сейчас, Элина. В Совете хаос, нам предстоит масштабная чистка, и многие всё ещё захотят вашей крови, чтобы прикрыть свой страх. Но... – он тяжело вздохнул. – Я больше не позволю судить вас вслепую. Я добьюсь открытого слушания. С участием нейтральных экспертов.
Он повернулся к двери и взялся за кованую ручку, но перед тем как выйти, бросил взгляд через плечо:
– Постарайся отдохнуть. Завтра будет долгий день. И... студенты живы и в безопасности. Никто из них не пойдёт под суд. Я лично об этом позабочусь.
Дверь за ним закрылась, с лязгом возвращая засов на место. Но холод камеры больше не казался таким мёртвым. Я опустилась на койку, чувствуя, как внутри распускается хрупкий, робкий цветок надежды. Мы с Каэленом всё сделали правильно. И теперь у нас появился шанс.
Дни в изоляторе слились в один бесконечный, тягучий день. Свет магического кристалла под потолком то тускнел, то разгорался вновь, отмеряя часы, но я давно потеряла им счёт. Ожидание сводило с ума. Каждый шорох в коридоре заставлял сердце биться быстрее, но шаги стражи проходили мимо. Я много думала о словах Магнуса, о Каэлене, запертом где-то в таких же глухих стенах, и о том, что нас ждёт.
Наконец, когда мне стало казаться, что прошёл уже целый месяц, засов лязгнул.
– На выход, – сухо бросил стражник, бросив мне свежую, но простую одежду без знаков отличия Академии. – Время пришло.
Меня вели не в тот мрачный Зал Суда, где заседал Совет магов. Мы поднимались все выше, пока не оказались перед колоссальными дверями, украшенными золотой вязью. Когда они распахнулись, мне в глаза ударил яркий солнечный свет.
Это был Зал Астрариума – высшего органа власти, куда входили правители и верховные маги всех союзных королевств. Пространство подавляло своим величием. На парящих платформах-ложах, украшенных гербовыми знамёнами, восседали делегации Сомаара, Аркании, Зэрота, Веридии, Ксандара и Этерии. Воздух здесь буквально гудел от сконцентрированной мощи присутствующих магов.
Я скользила взглядом по строгим, незнакомым лицам, пока не наткнулась на ложу Этерии. И выдохнула. Риэнан. Правитель эльфов сидел, грациозно откинувшись на спинку кресла. Встретившись со мной взглядом, он ободряюще улыбнулся. Это крошечное проявление поддержки придало мне сил.
В центре зала, внутри защитного барьера, уже стоял Каэлен. Без кандалов, но всё ещё под стражей. Меня завели в соседний контур, заставив стать безмолвной зрительницей.
Сначала слушали дело Каэлена. И то, что я услышала, заставило меня по-новому взглянуть на человека, которого я любила.
Слово взял Магнус ван Хорн, а за ним – старшие преподаватели Академии. Они яростно защищали бывшего ректора. Выяснилось, что дар Пустоты Каэлена никогда не был абсолютной тайной для истинных лидеров Астрариума. Его способность сдерживать и контролировать эту разрушительную стихию была главной причиной, почему именно его избрали ректором. Только маг его уровня мог гарантировать безопасность Академии в случае глобальной угрозы.
Но самое главное вскрылось потом. Каэлен, как оказалось, уже давно вёл собственное, глубоко законспирированное расследование в отношении членов Совета магов. Он знал о гнили внутри системы и собирал по крупицам доказательства для Астрариума. Дамиан АмБрокс был лишь верхушкой айсберга.
– Ректор ван Морвиг готовился передать эти данные вам, многоуважаемые правители, – гремел голос Магнуса на весь зал. – Но планы пришлось менять на ходу. Дамиан перешёл черту – он похитил студентку на территории Академии. Члены Совета, тайные приверженцы АмБрокса, заблокировали любые официальные действия. Они запретили отправлять отряды, пытаясь скрыть инцидент. У ректора не было выбора. Ему пришлось действовать в одиночку, применяя крайние меры, чтобы спасти жизнь невиновной и предотвратить ритуал крови.
По залу прокатился гул голосов. Правители переговаривались, оценивая представленные доказательства – те самые документы, что Каэлен извлёк из пространственного кармана.
Голосование Астрариума было быстрым. Вина в применении Запретного искусства была признана, но полностью нивелировалась масштабом предотвращённой катастрофы и уничтожением Дамиана.
– Каэлен ван Морвиг, – провозгласил Верховный глашатай Астрариума. – Ваши действия признаны оправданными. Обвинения сняты. Вы свободны.
Барьер вокруг Каэлена растаял. Он поклонился ложам правителей и медленно направился к выходу из центрального круга. Его путь лежал прямо мимо моего барьера.
Моё сердце замерло. Каэлен не остановился, даже не повернул головы в мою сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания, но, поравнявшись со мной, едва слышно, одними губами прошептал:
– Всё будет хорошо. Просто говори правду.
Он прошёл мимо, а в зале повисла звенящая тишина. Теперь все взгляды обратились ко мне. Настала моя очередь.
Глава 23
Глава 23
Шаги Каэлена эхом прокатились по залу и стихли за массивными дверями. Я осталась одна в центре светящегося контура, под перекрестьем десятков тяжёлых, оценивающих взглядов.
Одно дело – оправдать героя, использовавшего Пустоту во благо, и совсем другое – судить ту, чья магия веками ассоциировалась лишь с убийствами и безумием.
– Элина, бывшая студентка Академии магии, – голос Глашатая прозвучал резко, заставив меня вздрогнуть. – Вы обвиняетесь в сокрытии и активном использовании Запретного искусства – магии крови. Что вы можете сказать в своё оправдание, прежде чем Астрариум вынесет приговор?
С ложи королевства Зэрот поднялся тучный мужчина в тяжёлых бархатных одеждах. Его лицо кривилось от нескрываемого отвращения.
– Зачем мы вообще тратим на это время? – его бас гулом разнёсся по залу. – Закон не допускает исключений! Магия крови – это скверна. Дамиан АмБрокс годами пил чужие жизни, прикрываясь академической мантией. Откуда нам знать, что эта девчонка не пойдёт по его стопам? Если сделаем поблажку ей, то и остальные начнут требовать.
По ложам прокатился тревожный шепоток. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но вспомнила шёпот Каэлена.«Просто говори правду».
Я сделала глубокий вдох и подняла голову, встречая колючий взгляд правителя Зэрота.
– Я не буду отрицать свою природу, – мой голос прозвучал на удивление ровно и звонко, отражаясь от высоких сводов Астрариума. – Да, во мне течёт магия крови. Но то, что делал Дамиан, было извращением самого понятия жизни. Он брал чужое, чтобы насытить свою жажду власти. Он был палачом.
Я медленно подняла руки и развернула ладони вверх, показывая всем присутствующим едва заметные, тонкие белесые шрамы – следы того, как я призывала свою силу.
– Моя магия – это моя собственная жертва. Когда Академии грозила опасность, когда Дамиан собирался убить невинных, я не искала чужой силы. Я отдавала свою. Магия крови не делает меня чудовищем. Она делает меня щитом, который оплачивается моей
