которую я планировал, когда становился почтальоном.
Разносить почту, слушать сплетни и рассказы бабушек, купаться и рыбачить?
Ну, неееет. Если есть возможность вляпаться в неприятности, то я никогда не пройду мимо.
Однако, сегодня я переплюнул самого себя. Я не представлял себе, что буду стоять у кладбищенского забора в кожанке, которую одолжил у Хана (она пахла соляркой и была чуть великовата в плечах), и ждать бандитскую разборку.
Нас было пятеро.
Перед собственно «стрелкой» Светлана Изольдовна нас проинструктировала и даже чуть-чуть поругала.
Состав официальной делегации встречающих, такой — сама Беккер, два оперативных сотрудника, а это по стечению обстоятельств оказались те же опера, что когда-то «брали» фанатика Макара, я и, внезапно — Руслан.
В последний момент Беккер решила исключить Василису из списка участников встречи, решение, которое я лично горячо приветствовал, тогда как сама Василиса отреагировала всплеском возмущения.
И поскольку «нас» оказалось мало, то я привлёк к участию его. Сделано это было в последние минуты. Если, что-то пойдёт не так и случится непредвиденное, в официальных документах нас укажут либо понятыми, либо информаторами. А если всё пойдёт гладко — наши имена вообще не появятся в протоколах. В подобных ситуациях проще всего просто не упоминать некоторые факты в бумагах.
Руслан к новой для себя роли оказался совершенно не готов, несмотря на то что до Нового года с блеском справился с ролью «человека-ключа», и помог «сбежать» фанатику.
Я был в нём уверен, всё-таки он оборотень, его не так-то просто убить. А вот сам Руслан веру в себя не излучал.
В центре нашей «композиции» была Изольдовна, по правую руку от неё стояли опера, по левую я, за мной — барсук-оборотень.
Руслан переминался с ноги на ногу в своей ярко-оранжевой куртке, выделяясь на нашем фоне, как апельсин среди картошки.
Всё дело в том, что как-то само собой получилось, но всё остальные были в чёрных кожанках. Даже Светлана Изольдовна впечатляюще преобразилась. На шее у неё поблёскивала массивная позолоченная цепь (одолжила у Гайка). Теперь она выглядела точь-в-точь как главарь банды из лихих девяностых.
— Вадим, — обиженно зашептал Руслан, косясь на нас, — почему ты мне не сказал, что тут будет дресс-код? У меня такое впервые в жизни. Я же не знал, не думал… Так-то холодно, особенно по вечерам. Решил, что, можно в чём угодно прийти.
Он сделал неопределённый жест, показываю в сторону горизонта, который догорал огненными красками заката. Был вечер, время сумерек, но ещё сравнительно светло. Однако, тьма неотвратимо наползала на землю, словно туман, потихоньку захватывая пространство и превращая чёткие очертания предметов в размытые тени.
Я молчал. Во-первых, я не считал, что цвет куртки имеет какое-то особенное значение. Пустая деталь. В Колдухине многие вещи были вывернуты под углом идиотизма, и эта яркая деталь лишь подчёркивала общую картину абсурда. В моменте всё было пропитано духом нелепости, и оранжевая капля краски в этом море безумия ничего не меняла.
Во-вторых, я был занят управлением погодой. Ну, конечно, не всей погодой, куда уж мне, я всего лишь Водяной. Но поднять из земли туман, причём сделать это аккуратно, медленно, чтобы не вызывало подозрений, мне было по силам.
Василиса, которая затаилась за одним из надгробий, прижала руку к уху, где у неё был наушник. Она явно слушала сейчас сообщение по общему каналу. Такое же получила и Беккер, но в отличие от своей подчинённой, даже не шелохнулась.
Через какое-то время на дороге, которая вела по окраине посёлка, показались четыре машины.
И это не были машины в стиле сериала «Бригада», не тонированные внедорожники самого брутального вида.
Нет.
Заниженная десятка с разбитым окном, которое сейчас было заклеено плёнкой, чёрная тонированная ВАЗ 2114 — «четырнадцатая», серая «Приора» и, как венец локального пафоса — ГАЗ-69 «козлик» в чёрном зеркальном покрытии и вот он был наглухо тонированный.
Из окон передней машины, а это была «Приора» — гремела музыка из «Бумера». Какой-то сюр. Как будто кто-то открыл портал в прошлое.
Правда, на наших глазах на подъезде к кладбищу передняя машина заглохла, колонна остановилась.
— Ой, мля-я-я… — протянул один из оперативников, однако наши «оппоненты» очень быстро исправили ситуацию, завелись и бодро покатились к нам.
Пространство перед кладбищем было больши́м и пустым, так что прибывшие машины маневрировали вольготно, развернулись широким полукругом, заглушили моторы.
Слева от меня Руслан тихонько выдохнул.
— Вадим, чё-то я очкую, — прошептал он.
Я не стал ему цитировать «Нашу Рашу», сейчас это было неуместно, а только негромко сказал:
— Ты просто стоишь и молчишь. Чуть что, можешь бежать в сторону кладбища. Или падать на землю.
— Не хочу я на землю, — возмутился Руслан. — У меня куртка новая и пока ещё чистая.
Его реакция меня позабавила, но посмеяться я не успел, так как из машин уже вылезали чужаки. Я усилил плотность тумана. Теперь, когда они сюда добрались, туман стал окружать нас плотной стеной.
Прибыло, в общей сложности одиннадцать человек. Парочка из них откровенно криминального вида, настоящие матёрые уголовники, такие, про которых говорят «клеймо ставить негде». Остальные, хотя и зверского вида, но просто сельские жители из местной области. Явно неотмеченные печатью интеллекта, а также, судя по доносящемуся от них аромату, плохо знакомые с гигиеной.
Прибывшие были вооружены и не преминули свой арсенал продемонстрировать: парочка натуральных таких сабель, ножи, кастеты, пистолеты, три двустволки, даже один автомат АК-74.
У Пузыря в руках обрез от мосинки. Тот самый, из машины.
Главарь вражеской группировки, которая собралась около колдухинского погоста, вышел вперёд и одарил нас презрительным и весьма самоуверенным взглядом.
Ещё бы. При номинальном сравнении военно-промышленного потенциала его стороны и нашей, математика была явно не в пользу колдухинцев.
Пузырь наклонил голову, оскалился, сплюнул и сделал ещё один шаг вперёд:
— Ну йи хто ж тут бугор? Ась? Не слыхать мне, не видать?
Светлана Изольдовна не стала устраивать театр.
Она об этом предупредила заранее. Не будет никакой словесной перепалки, обмена лагерной терминологией и попыткой определить, кто кому и за что должен, и кто под кем будет ходить.
Нет. Наша функция — это работа приманки, простое привлечение внимания, а не диалог на повышенных тонах. Дальнейший план прост как у всех рыбаков: поднимаем сети, берём всех и смотрим, что за рыбка попалась.
Поэтому комедии с переговорами не последовало.
Вместо ответа на провокационные слова Пузыря Беккер просто свистнула — громко, резко, как Соловей-разбойник из былины, если бы тот имел полицейское
