документалки про балканских крестьян. И он угостил меня домашним сливовым джином – честно говоря, больше похоже на вино, чем на джин.
– Это сливовый джеркум, – сказала Одри. – Традиционный напиток. Традиционнее некуда.
– А какой крепкий! В общем, мы напились – ну, я напился, – и тогда он предложил мне табака, и я наделал самокруток, и мы с ним поболтали. Потрясающий человек. В юности участвовал в цыганских кулачных боях. Конечно, ему за это неплохо платили, но и покалечили изрядно. Лицо с тех пор как сыр, а руки как копыта.
– Эджи – удивительный человек. Когда надо, добудет тебе фазана или зайца. И очень добр к Нейтану. Ну и Нейтан к нему добр, – сказала Одри.
– Это одна из причин, почему мне здесь нравится, – сказал Дэниел. – Имение живое, оно само себя воспроизводит. Новые поколения перенимают опыт прежних. Навыки не утрачиваются, за стариками ухаживают, из молодежи растят себе смену. Нейтан, сам о том не задумываясь, унаследует дело Эджи, подобно тому как Бернард унаследовал от отца и деда имение и титул. Когда сменилась эпоха и ушли в прошлое лесничие, младшие садовники и смотрители садков…
– Кто-то?
– Смотрители кроличьих садков, те, кто разводил кроликов. Когда они исчезли, их работу взял на себя Эджи.
– То есть он полезный человек?
– Очень.
– Кстати, он к тебе хорошо относится. Уважает тебя. Как в старину.
– Он уважает священническое призвание. Цыгане вообще очень религиозны. Их вера часто неортодоксальная, но живая. А что ты делал после того, как ушел от Эджи?
– Единственное, что мне оставалось, – пошел в паб. – Тео помолчал. – Там как раз был Энтони, он говорил с одной француженкой. Выходит, я один из последних, кто его видел.
– Запиши все, что помнишь, Тео. Полиция захочет тебя допросить, так же как и меня. И тебя тоже, мам. А сейчас мне надо подготовиться…
12
Дэниел сидел в кабинете и чувствовал себя несколько неловко: вопреки обыкновению, в этот раз не он расспрашивал посетителя, а его самого допрашивали. Допрос проводил человек лет тридцати с небольшим, светловолосый, голубоглазый и высокий (настолько, что в помещении выглядел слегка неуместно – Дэниел скорее бы представил его играющим в регби или разгоняющим уличные толпы). Магазинный костюм сидел на нем плохо, и оттого создавалось впечатление, что ему неудобно. Это был детектив-сержант Ванлу из следственного отдела уголовной полиции Браунстонбери. Странная фамилия – Ванлу, подумал Дэниел. Голландская? Южноафриканская? Но акцент у детектива-сержанта был северо-западный; вероятно, он был из Манчестера или откуда-то из тех краев.
Он отказался от предложенных Одри напитков и закусок и сразу спросил, где можно поговорить «с викарием» наедине.
И вот он сидел на стуле напротив Дэниела, похожий на резко вытянувшегося за лето ученика начальной школы, однако глаза у него были вовсе не детские, а взгляд – внимательный и пристальный. Он достал большой линованный блокнот на пружинке и механический карандаш. Это был «Пентел эс-пи» с толстым грифелем, и Дэниел сразу проникся к детективу-сержанту симпатией.
– Преподобный, простите, что спрашиваю очевидные вещи, но не могли бы вы еще раз назвать ваше имя, адрес и род занятий?
Дэниел внутренне поморщился, когда его назвали «преподобным» без имени и фамилии.
– Я преподобный каноник Дэниел Клемент, настоятель Чемптонского прихода. Я живу здесь, в ректорском доме.
– Как долго вы здесь живете, сэр?
– Восемь лет.
– Кто-либо еще проживает по этому адресу?
– Да. Моя мать, миссис Одри Клемент.
– Она тоже живет здесь восемь лет, сэр?
– Нет, четыре. Она переехала сюда после смерти моего отца. Еще у нас сейчас остановился мой брат Тео, а вообще он живет в Лондоне.
– Благодарю вас. Расскажите обо всех передвижениях членов вашей семьи за вчерашний день.
– О передвижениях моей матери тоже?
– И ее, и вашего брата. Но сначала расскажите о ваших передвижениях, сэр.
– Я весь день был занят на Дне открытых дверей в имении, и в церкви у нас тоже было много посетителей. Для нас День открытых дверей – это большое событие, сержант. В полшестого мы проводили последних посетителей, а в полседьмого, кажется, я вернулся домой. Да, точно, по телевизору как раз заканчивались новости. Мы с матерью поели – просто немного перекусили, – и я пошел в церковь служить вечерню.
– Во сколько это произошло?
– Думаю, около девяти вечера.
Детектив-сержант Ванлу сделал себе пометку.
– А ваш брат?
– Тео? Он вернулся позже, когда здесь уже была полиция.
Зазвонил телефон.
– Вам нужно ответить?
– Мама ответит.
Повисло неловкое молчание, оба ждали, пока телефон затихнет.
– Известно ли вам, где был ваш брат между шестью и восемью часами вечера?
– В пабе. Он вернулся домой около половины одиннадцатого, после закрытия.
– А во сколько вы обнаружили тело?
– В начале десятого. Я это помню, потому что по телевизору начались «Кегни и Лейси».
– И вы поняли, что пора уходить из дома?
– Я обычно служу вечерню… – начал Дэниел, но тут же понял, что это была шутка. – Честно говоря, я не охотник до таких сериалов. А вот мама их любит. Ей нравятся полицейские драмы.
– Итак, по какой причине вы ушли?
– У нас обоих был сложный день, и мама задремала. Я решил, что самое время пойти в церковь.
– В церкви горел свет?
– Нет. Там было темно.
– И вы зажгли свет?
– Нет.
– Почему нет?
– Мне свет не нужен.
Детектив Ванлу оторвал глаза от своего блокнота.
– Многие сочли бы это весьма странным.
– Да там же нечего бояться. – Дэниел запнулся. – Ну то есть обычно нечего. У меня в алтаре, там, где я сижу, есть небольшая лампа, чтоб видеть молитвенник. Но вообще мне больше нравится, когда в церкви темно. Я знаю, куда идти. Так что я прошел на свое место и начал молиться…
– Вы взяли с собой собак?
– Я часто беру их с собой в церковь. И им как раз нужно было пописать перед сном. – «Что я несу, – подумал Дэниел. – Как это будет звучать в суде?» – И они любят вынюхивать мышей. А если повезет, могут найти кусок печенья… Еще я подумал, что в этот вечер они будут рады со мной пойти, потому что в День открытых дверей там побывало много народа, в том числе и с собаками. Есть что понюхать. И вот что я заметил. Вернее, чего не заметил. Я не заметил, чтобы они обрадовались. Они вообще вели себя подозрительно тихо, это-то меня и напрягло. Я позвал их, они не послушались. Я позвал снова. Тогда они наконец прибежали, и я увидел на полу в нефе отпечатки лап.
– Вы увидели их в темноте?
– Светила луна. Я увидел, что за
