class="p1">– Я представляю здесь мой синдикат, сэр. Мистер Роулинз владеет в нем малой частью, однако и другие бизнесмены входят в наше сообщество.
– Но вы же уверяли нас, что владеете этим имуществом? – Голос Фарго звучал угрожающе.
– Прошу прощения, сэр, но вы меня неправильно поняли. Видите ли, мои партнеры предпочитают конфиденциальность.
– Когда же мы получим ответ, мистер Уортон? – процедил сквозь зубы Декампо.
– Не позднее, чем через два дня, но, возможно, я дам ответ уже сегодня вечером.
Мы с Мофасом направились к двери. Декампо проводил нас, пожал мне руку и холодно улыбнулся. Руку Мофаса он задержал:
– Эта информация конфиденциальна, мистер Уортон. Никто из посторонних не должен узнать о ней.
Я молча вышел за дверь.
Глава 17
Мы ехали по бульвару Венеции, направляясь к Уотсу. Трамвай здесь уже не ходил, хотя рельсы все еще лежали. С закрытием трамвайных линий всем пришлось покупать машины.
В Детройте по этому поводу пили шампанское.
– Так что же мне сказать им, мистер Роулинз?
– Когда они позвонят, скажи, что мы согласны на сделку сорок на шестьдесят. Наша доля, разумеется шестьдесят процентов.
– А если они не согласятся?
– Тогда выйдут из игры. А мы обратимся в «Бэнк оф Америка» и предложим им то же самое, что Декампо предложил нам.
– Ну, не знаю. – Мофас колебался.
– Чего не знаешь?
– Миллион долларов – очень крупная сумма. Мой брокерский навар в девять процентов меня вполне устраивает. Почему же вы не согласны?
– Если они готовы отдать мне миллион, значит, сами получат три. Так почему же это обломится им, а не мне?
– Что ж, – пробормотал Мофас, – кажется, я не убедил его.
Остальную часть пути мы молчали. Мофас покашливал. А я мечтал, что стану одним из немногих черных миллионеров в Америке. Это странное состояние напоминало сон: я представлял себя в роскошном магазине на Беверли-Хиллз, и продавец улыбался мне. Но я тут же подумал, что он лицемерит, а на самом деле ненавидит меня. Даже сон не избавлял меня от расовых проблем.
Когда мы вернулись в офис, я спросил:
– Сколько денег у нас под полом?
– Девятьсот восемьдесят семь долларов.
– Отдай их мне.
В нормальном состоянии Мофас поинтересовался бы, зачем мне такая большая сумма, но после разговора о цифрах с шестью и семью нулями он даже глазом не моргнул.
Мофас поднял ковер, лежавший перед его столом. На вид здесь обыкновенный сосновый пол, но если вставить отвертку между двумя досками, то можно поднять крышку маленького люка, где мы всегда держали часть прибыли наличными. Это деньги на наши текущие расходы.
Мофас достал коробку и отдал мне все деньги.
Когда я спускался по лестнице, телефон зазвонил. Наверное, Джек Декампо проверял, не получил ли Мофас ответ.
– Привет, крошка! – крикнул я в окно машины.
Регина, стоявшая возле больницы «Темпл», выглядела очень мило в своем бело-оранжевом платье. Было ровно пять. Даже не улыбнувшись, она перебежала улицу и села в машину. Мы неуклюже поцеловались.
Регина явно нервничала.
– Что случилось? – спросил я.
– Просто устала и хочу поскорее убраться отсюда.
Я съехал с обочины и повернул к дому.
– Ты нашел того парня? – поинтересовалась она.
– Да.
– Тебе удалось выяснить, кто убийца?
– Кажется, он что-то знает, но с этим еще надо разбираться. Он видел какого-то здоровяка с бородой. А потом у него искры из глаз посыпались.
– Ты рассказал об этом Куинтену Нейлору?
– Конечно, – ответил я и добавил: – Слушай, детка, попроси Габби Ли посидеть с Эдной и Джезусом пару дней.
– Зачем?
– Тогда мы провели бы два вечера во Фриско.
– Только… не завтра, малыш. Сейчас я не могу.
– Потому что тебе нужны деньги для тети?
– Не в этом дело. Я получила письмо от дяди Эндрю, он пишет, что ее муж уже достал деньги.
– Так в чем же дело?
– Ты любишь меня, Изи?
Послеполуденное солнце обожгло мое лицо. Это было как пощечина, которую еще долго чувствуешь после того, как тебя ударили.
– Да… Конечно, я люблю тебя.
– А может, нет? Может, только думаешь, что любишь?
– Не надо, Регина. Не играй со мной.
– Я не играю. Просто мне так кажется, вот и все.
– Что кажется? – Я сидел за рулем, но готов был встать на колени.
– Ты никогда не говоришь со мной. То есть просто ничего не говоришь.
– А сейчас что я делаю? Разве это не разговор?
– А ты знаешь, как зовут мою тетю?
– Что?!
– А ведь сегодня ты впервые попросил меня что-то сделать для тебя, Изи! Ты никогда не рассказываешь мне о своих делах. Вот я все слышу, что ты работаешь на Мофаса, но никогда не знаю, где ты проводишь время.
– Что же мне, докладывать тебе перед уходом?
– Вчера ты читал какую-то книгу, – сказала она, не отвечая на мой вопрос.
– Да…
– Я даже не знаю, что это за книга. Я не знаю, как звали твою мать, с кем ты дружишь.
– Ты и не захочешь их знать. – Я усмехнулся и покачал головой.
– Но я хочу! Как можно судить о человеке, не зная его друзей?
– Да они вовсе и не друзья, Регина, скорее, деловые партнеры. У меня не осталось настоящих друзей. Моя мать умерла, и этим все сказано. – Я повернул на Девяносто шестую улицу и остановил машину. – Я люблю тебя.
Чего я ожидал от нее? Она отодвинулась от меня и прижалась спиной к двери. Покачала красивой головкой:
– Да, тебя влечет ко мне, но можно ли это назвать любовью?
– Что ты имеешь в виду?
– Иногда ты смотришь на меня, как собака на мясо. Меня пугает твой взгляд, я боюсь, как бы ты чего-то не натворил.
– Чего же, например?
– А того, что вчера ночью.
Я растерялся, вспомнив, что она назвала это изнасилованием. Какое там! Разве так себя ведут насильники, напав на женщину? Верно, Регина не хотела, и я взял ее против воли, поступив скверно. Но как признаться в этом?
Мое молчание взбесило ее.
– А ты не хочешь трахнуть меня прямо здесь? – крикнула она.
– Успокойся, детка. Зачем ты так?
– Вот оно что? Я еще должна молчать, пока ты меня насилуешь?
– Ну, прости меня.
– Ах, простить? И это все? Ты хочешь извиниться за то, что изнасиловал меня?
Я повернулся к ней, разбив при этом локтем стекло. Острая боль в руке отвлекла меня.
– Какого черта ты вытворяешь, Изи? – В голосе Регины звучал страх.
– Давай притормозим, Регина. Не стоит заходить туда, откуда нет возврата. – Я говорил негромко и осторожно.
Включив мотор, я поехал дальше. Она
