class="title1">
Глава 18
Сержант из ночной смены не поверил, что я работаю на Куинтена Нейлора, однако не отказался позвонить начальнику среди ночи.
Ночью в полицейском участке было тихо.
На длинной скамейке рядом со мной сидел старик. Он то и дело клевал носом. Белый алкаш – не такая уж редкость в нашем квартале. Его пальто, когда-то коричневое, местами посерело. От старика пахло потом, и это расположило меня к нему. Напротив нас негритянка среднего возраста плакала и утирала синим носовым платком сизые, как сливы, щеки и нос. Я так и не узнал, как они оказались в участке. Вся моя жизнь прошла среди таких маленьких трагедий, поэтому я почти не замечал их.
– Мистер Роулинз, – окликнул меня дежурный.
– Да.
– Лейтенант Нейлор разрешил пропустить вас к арестованному. Заполните вот эту форму, а я позову сопровождающего. – Он протянул мне картонку с прикрепленным к ней бланком.
Я записал свое имя, адрес, ответил на вопрос, какое отношение имею к заключенному, указал номер моей страховой карточки, номер телефона и цель моего визита. Поставив внизу подпись, я вернул бумагу сержанту.
Он, даже не просмотрев листок, протолкнул его в щель ящика рядом с собой. Потом поднял трубку и нажал кнопку на столе.
– Поднимайся сюда, Риверс, – сказал он.
Через минуту появился невысокий белый полицейский в рубашке цвета хаки с короткими рукавами. Ему было за тридцать, но с таким изможденным рябым лицом он тянул на все шестьдесят.
– Этот, что ли?
Сержант кивнул.
– Пошли, – сказал рябой. – Я чертовски тороплюсь.
Он провел меня по длинному серому коридору к белой деревянной двери. За ней оказалась еще одна, железная, закрытая на болты зловещего вида. Рябой открыл эту дверь, и мы оказались в коридоре.
Он ввел меня в большую комнату из стекла и металла. В центре стояли стол и стулья, намертво прикрепленные к полу.
Я услышал грубый голос одного мужчины и жалобные причитания другого.
– Садитесь и ждите. – Рябой вышел через дверь в другой стене.
– Я повторяю тебе еще раз! – рявкнул грубый голос.
Тот, к кому обращались, застонал. Раздался какой-то громкий звук, а затем снова стон. Я слышал голос, но не разбирал слов. Звук доносился из-за железной двери справа от меня. Дверь позади распахнулась, и охранник ввел Мауса в кандалах и наручниках.
Сердце мое сжалось при виде Реймонда, единственного черного среди моих знакомых, сумевшего сохранить независимость от белых. Дерзкий, дикий и свободный, Маус, возможно, не вполне нормален. Но не безумен ли всякий негр, смеющий считать себя свободным в Америке? Вот поэтому, увидев Реймонда в кандалах, я содрогнулся.
Риверс подтолкнул Мауса к стулу и, как только тот сел, прикрепил его цепи к двум металлическим кольцам в полу. Сам полицейский пристроился на стуле в углу.
Я все еще слышал голоса, стоны и звуки побоев за железной дверью, но охранник и Маус не обращали на них никакого внимания.
– У тебя есть пушка, Изи? – шепотом спросил Реймонд.
– Что?!
– У тебя есть пистолет?
– Нет. Я не хожу в тюрьму с пистолетом.
– Мне нужно выбраться отсюда. Они хотят перевести меня в Фолсом, а этого нельзя допустить.
– Почему тебя арестовали, Реймонд?
– Они собираются повесить на меня эти убийства. Им нужен преступник.
– Но почему ты?
– Не знаю. Они утверждают, будто я был знаком с парой этих девиц. Может, и так, ты знаешь, я всегда гонялся за юбками, но зачем мне убивать их?
– Так ты не убивал?
– Что?
– Ты не убивал этих девушек?
– По-твоему, я спятил?
«Да, – подумал я. – Сумасшедший и убийца, по всем статьям». Маус невысок – пять футов и семь дюймов. У него золотые зубы и тонкие усы. Мауса еще не успели переодеть в тюремную одежду. Он так и остался пока в своих зеленых замшевых туфлях, потрепанных зеленых брюках и просторной ярко-розовой рубашке с расстегнутыми рукавами. У него отобрали только запонки.
Маус убил своего приемного отца из-за приданого. Он не моргнув глазом соврал бы самому Господу.
– Я просто хочу знать, за что тебя сюда упекли, вот и все.
– Пожалуйста, не надо! – раздался крик из-за железной двери.
Я взглянул на охранника, но он читал вестерн в бумажной обложке.
– Не важно, почему я здесь, Изи, – ответил Маус. – Ты должен вытащить меня отсюда.
Время от времени раздавались глухие удары в железную дверь.
– Дай мне несколько часов, – сказал я.
Когда охранник вел меня назад из этого ада, я дышал полной грудью.
Я читал утреннюю газету за столом сержанта, когда приехал Куинтен Нейлор. Было 7:15 утра. Он сделал мне знак следовать за ним, и мы вместе пошли в его офис.
Мы пили кофе и курили. Куинтен спросил:
– Чем я могу тебе помочь?
– За что вы арестовали Мауса?
– Подозревают, что у него есть информация об убийствах. – Лицо сержанта было непроницаемым.
– У вас на него ничего нет.
– Ты знаешь, кто совершил убийства?
– А как насчет бородатого парня, о котором я рассказал вам? Он вполне мог это сделать.
– Нет доказательств. Владельцы «Аретты» не подтверждают твои сведения.
– А как насчет Грегори Джуэла?
– Он утверждает, что не видел ударившего его человека.
– И ты этому веришь?
– У тебя есть что-нибудь для меня, Роулинз? Если нет, позволь мне заняться другими делами.
Кивнув на дверь, Нейлор взял карандаш и начал что-то писать в блокноте.
– Так как же насчет Мауса?
– Он останется в тюрьме, пока мы не получим новых сведений.
– По какому обвинению?
Нейлор отложил карандаш и посмотрел на меня:
– Безо всяких обвинений. Мы подержим здесь Мауса еще два дня, потом переведем в Голливудский участок, а затем отправим в Центр. Никто не запретит нам запереть его на несколько месяцев, и даже сам комиссар полиции не найдет концов.
– И ты этим гордишься?
– Ты собираешься найти нашего убийцу?
– По-моему, Восс хочет, чтобы я вышел из этого дела.
– Не он все решает. Вайолет считает, что ты должен остаться. Он готов даже убить твоего дружка, чтобы убедить тебя в этом.
– Отпустите Мауса, – сказал я.
– Ничего не выйдет.
– Отпустите его, и мы с ним найдем убийцу. Мне нужен помощник, чтобы серьезно заняться этим делом.
– Маус – наш главный подозреваемый, Изи. Он бывал повсюду, где видели этих девушек. Включая твою Синди Стар.
– Не думаю, что он убил их.
– Откуда ты знаешь?
– Реймонд не стал бы убивать девушек. А вот если оставите его в тюрьме, будут еще убийства. Во всяком случае, он сказал мне, что не имеет к этому делу никакого отношения. Ему незачем врать. Дайте нам с Реймондом неделю,
