Элизабет подходит обратно к стойке, берет его и касается экрана.
— Тут написано «охота за сокровищами». — Она кладет телефон и подходит к кофемашине. — Что за чертовщина? Почему он не может быть нормальным человеком? — Она наливает кофе в обе чашки, а затем добавляет молоко. — Можно было просто познакомиться с парой подружек невесты во время примерки. — Она поворачивается и подходит, ставя одну из кружек передо мной.
— Спасибо, — бормочу я, беря ее, пока девушка подходит к дивану.
У нее в руке тоже кружка, и она садится, поджимает ноги и смотрит на елку.
— Просто репетиционный ужин, а потом свадьба. — Она делает глоток кофе. — Но нет, не с Джошуа. Джошуа такой: «Что бы всех взбесило до чертиков? Давай сделаем это».
Я смеюсь.
— Он знал, как тяжело людям быть вдали от своих семей во время праздников, поэтому хотел, чтобы все чувствовали себя семьей.
— Мы и есть чертова семья. — Она поворачивает лицо ко мне. — Буквально, все друг друга знают.
— Ты всех знаешь? — Я знаю, что она знает свою семью, но не знает многих родственников Мэйси, потому что не была здесь.
— Я и не хочу. — Она смотрит на меня. — Есть разница. Я не общаюсь с большим количеством людей.
Элизабет подносит кружку ко рту и делает маленький глоток обжигающе горячего кофе.
Я встаю, подхожу к дивану и сажусь на другой его стороне, наблюдая за украшенной огнями ёлкой. Малыш свернулся калачиком внутри, закрыв глаза.
— Хорошие новости, — говорю я и девушка смотрит на меня. Ее волосы собраны на макушке, лицо без макияжа, и никогда прежде она не выглядела так прекрасно. — Будет конкурс пряничных домиков, потом совместная вечеринка холостяков и холостячек, и мы наконец закончим.
— Это ложь. — Она вздыхает.
— Нет, он отменил лепку снеговиков, потому что нет снега.
— Я не это имела в виду. Ты забыл репетиционный ужин и свадьбу.
Я усмехаюсь и крепче сжимаю кофейную чашку, когда вижу, что Виски направляется к нам и запрыгивает на диван между нами.
— Ну, эти два события были само собой разумеющимися и всегда были в списке.
Пес крутится на месте, а затем плюхается, кладя морду на колени Элизабет, и я никогда в жизни не завидовал своей собаке так, как сейчас.
— Значит, я так понимаю, когда придет твоя очередь выходить замуж, — кофе будто сворачивается у меня в желудке, — ты не будешь устраивать двухнедельное знакомство.
— Точно нет, — отрезает она. — Только репетиционный ужин. Думаю, у меня не будет такой большой команды подружек невесты, как у Мэйси. Всего одна подружка и все, а остальные будут приглашены. Свадьба — это, по сути, действо между двумя людьми, а не пятьюстами.
— Тебе, пожалуй, лучше никогда не говорить такое родителям, — предупреждаю я ее. — Может, дядя Макс с тобой и согласится, но он, пожалуй, единственный.
Она усмехается.
— А что насчет тебя? — Элизабет кладет руку на спинку дивана, а затем прислоняется виском к сжатому кулаку. — Как ты видишь свою свадьбу?
— Мне, честно говоря, совершенно все равно, лишь бы жениться на той, которую люблю, — признаюсь я. — Если она появится, я уже победитель.
Элизабет запрокидывает голову и смеется, а когда снова смотрит на меня, в ее глазах блестят искорки.
— Это можем быть только мы вдвоем, или она может позвать кого угодно, мне действительно все равно.
— Ты бы произнес свои собственные клятвы или ограничился стандартной фразой вроде «беру тебя в жены»?
— Опять же, это зависело бы от ее желания. Я мог бы сделать и то, и другое. Если мы решим ограничиться стандартной фразой... — я делаю глоток кофе, пытаясь выкинуть из головы образ ее в качестве моей невесты, — ...я бы написал ей письмо со своими клятвами.
Ее рот открывается от удивления.
— Это так мило, — выдыхает она почти шепотом.
— Почему ты так удивляешься всему, что я говорю? Как будто ты меня не знаешь.
Я допиваю кофе и встаю с дивана, не уверенный, хочу ли продолжать этот разговор, потому что рано или поздно я перестану бояться и спрошу, почему, черт возьми, она ушла от меня после нашей ночи.
— Я пойду в душ, а потом буду собираться, нам нужно быть там к одиннадцати.
— Отлично, — бормочет она и следует за мной. — Ты что, не собираешься снимать кота с дерева?
Я оглядываюсь и качаю головой.
— Если ему там комфортно спать, кто я такой, чтобы мешать?
Элизабет берет мою кружку и уносит ее на кухню, а я ухожу от нее, слушая, как она на кухне говорит моему коту, что он очень, очень пожалеет, если не слезет с дерева.
Час спустя я спускаюсь по лестнице, засовывая телефон в задний карман джинсов, и вижу ее внизу, надевающую ботинки. Девушка смотрит на меня через плечо.
— Я почти закончила. — Она отворачивается и надевает второй ботинок.
Я останавливаюсь на ступеньке позади нее.
— Не торопись.
Сегодня на ней темно-серая водолазка, и я точно знаю, что это шелковистый мягкий кашемир, и мне бы ничего не хотелось больше, чем провести по ней пальцами.
Элизабет встает, и я вижу, что на ней еще одни черные леггинсы и объемный свитер.
— На улице холодно, — бормочет она, направляясь к черной куртке.
— Тебе следовало надеть эту куртку вчера, когда мы рубили ёлку.
— Мы же обсуждали это вчера. Она не подходила к моему наряду. — Девушка закатывает глаза. — К тому же, я вспотела до чертиков, когда начала пилить эту чертову ёлку.
Я усмехаюсь, иду к входной двери и надеваю свои черные ботинки.
— Пойду выпущу Виски еще раз, — говорит она мне, прежде чем позвать мою собаку, которую я вижу, выходящей из её комнаты.
Отлично, ещё один, кто спит в её постели. В этом доме все, кроме меня, спят в её кровати.
— Мы займемся глупой затеей твоего дяди Джошуа. — Я слышу, как она разговаривает с Виски. — Мне нужно, чтобы ты съел один из его ботинков, когда он в следующий раз придёт, ладно? Можешь, укусить его за задницу. Я оставлю это на твое усмотрение. Просто знай, что мы будем только рады. Возможно, ты даже получишь дополнительные лакомства.
Моя улыбка становится еще шире, когда я надеваю свою короткую стеганую куртку. Когда она возвращается в комнату, Виски снова идет за ней.
— Я отключила гирлянду на елке, — говорит она, гладя Виски, и мы вместе выходим из дома.
Девушка идет впереди меня, я нажимаю кнопку блокировки на двери и встречаюсь с ней у машины.
— Пахнет хрустяще, — она потирает руки, — а это значит, что я буду ненавидеть каждую секунду сегодняшнего дня.
— Хрустяще?
— Да, типа прохладно и свежо, — говорит она, как будто должно стать понятнее, — думаю, сегодня будет еще холоднее, чем вчера.
— Отлично.
Выезжаю с подъездной дорожки и направляюсь к зоне регистрации. На парковке около десяти машин, когда я выхожу первым, а затем встречаю Элизабет сзади грузовика.
— Слушай, — заговорщицки говорит она, — давай найдем подсказку и уйдем, а они пусть потом пытаются нас найти?
Я смеюсь.
— Вот будет настоящая охота за сокровищами, — продолжает она, пока я смотрю на большое здание — красный амбар, на дверях которого теперь висит большой венок, а по бокам — гирлянды. — Мы будем где-нибудь в спа или типа того, и если они нас найдут, то выиграют.
— Если Джошуа согласится, я в деле, — говорю я, пока мы идем бок о бок к парадным дверям. Открываю одну, но перед этим она бросает на меня гневный взгляд. — Что? Это не я это организовал.
Элизабет заходит передо мной, и внутри нас сразу же обдает теплым воздухом. Свадебная группа буквально разбрелась повсюду.
— Черт, ты здесь, — говорит Джек, направляясь к нам, — я должен Эви двадцать баксов.
— Что? Почему? — спрашивает Элизабет, сбитая с толку.
— Я был уверен, что ты не придешь, — говорит он ей.
Она поворачивается и смотрит на меня.
— Мне стоило остаться дома и позволить Джеку выиграть. Видишь, что ты наделал? Теперь он расстроен.
Элизабет собирается сказать что-то еще, когда к нам подходит Белинда.
