— Их хватит? — Мой голос становится тише, и парень просто кивает.
— Там много всего из детства. — Он оглядывается. — Но если увидишь что-то еще, что тебе понравится. Просто возьми.
— Нет, — отвечаю я, улыбаясь ему. — Думаю, все будет идеально.
— Ты уже заплатила? — спрашивает он меня.
Я качаю головой, и Нейт протягивает руку за кошельком.
— Чем ты вообще занималась все это время, пока я грузил елку в машину? — Его голос напряжен, а нежность исчезла.
Знаю, что мне следует обращаться с ним немного осторожнее, поскольку это, вероятно, навеяло на него грустные воспоминания. Я даже представить себе не могу, каково это.
— Ты уже загрузил елку? — спрашиваю я его, шокированная.
— Да, — выдыхает он. — Тебе досталась легкая работа.
— Легкая работа? — шиплю я. — Да будет тебе известно, что я чуть не убила себя, пиля эту чертову елку.
Нейт протягивает женщине на кассе свою кредитную карту, и она улыбается нам.
— Ты сама захотела. — Он указывает на меня. — Могла бы просто позволить мне помочь, но не-е-ет, ты должна была сделать все сама. — Он смотрит мне в глаза. — Знаешь, это нормально — не быть лучшей во всем.
Я складываю руки на груди.
— Я дам тебе знать, когда найду что-то, в чем я не лучшая. — Я хватаю подставку со стойки. — Спасибо и хорошего вам дня.
ГЛАВА 12
Нейт
ЗАЖИГАЕМ ВОКРУГ РОЖДЕСТВЕНСКОЙ ЕЛИ22
Как только Элизабет скрещивает руки на груди, я понимаю, что она разозлилась.
— Я дам тебе знать, когда найду что-то, в чем я не лучшая. — Она хватает подставку и поворачивается, чтобы улыбнуться женщине за кассой. — Спасибо и хорошего вам дня, — говорит она, глядя мне прямо в глаза.
О да, я стараюсь не смеяться над ней, эта девушка уже прошла стадию злости. И перешла в стадию «я сейчас все испорчу, а потом, возможно, задам все вопросы, которые следовало задать раньше». Я практически все знаю об Элизабет Морроу, потому что был частью ее семьи всю свою жизнь. Особенно в подростковые годы, когда чувствовал себя потерянным и хотел лишь найти место, где мог бы быть самим собой. Место, где не нужно притворяться счастливым или делать вид, что все в порядке. Мои бабушка и дедушка делали все возможное, но они тоже переживали утрату, и я не хотел создавать для них лишние проблемы. Поэтому большую часть своих подростковых лет я провел с ее семьей, и теперь знаю, что именно выводит ее из себя. Но, с другой стороны, я также знаю, что заставляет ее улыбаться.
— Спасибо, — говорю я продавцу.
— У тебя с ней, наверное, хлопот полон рот. — Ее улыбка становится еще шире.
— О нет, мы не вместе. — Я качаю головой, и хочу добавить, что это ее выбор, но вместо этого оборачиваюсь и вижу Элизабет с Джошуа и Джеком.
Они втроем позируют для фотографии. Элизабет посередине, с двумя братьями, склонившимися к ней, они улыбаются в камеру. Я знаю, что эта фотография появится на стене над камином в доме их родителей уже в следующем месяце.
— Так, а где Нейт? — спрашивает Зак, оглядываясь, и я поднимаю руку. — Иди к ним.
Я подхожу ближе и встаю рядом с Мэтью.
— Это же ваши дети, — указываю я на них, хихикающих.
— Твои вещи были в моей корзине для белья; ты считаешься одним из моих детей, — говорит он, и я усмехаюсь и качаю головой. Зак толкает меня в плечо. — И ты съел больше еды, чем мои дети.
— Это не правда, — возражаю я, подходя к ним и вставая рядом с Джеком, который обнимает меня за плечи и хлопает по спине.
— Это нужно в рамку, — заявляет Дениз. — А теперь может добавим жён? — Она оглядывается. — В любом случае, Мэйси скоро станет женой.
Мы перестраиваемся, и теперь я стою рядом с Элизабет, она смотрит на меня и улыбается. Той же улыбкой, которую подарила мне той ночью. Именно эта улыбка заставила меня забыть обо всём, и всё, что я хотел, это чтобы она оставалась на её лице всё время. Я качаю головой, обнимаю девушку за плечи и притягиваю к себе, как делал много раз в детстве. Она смотрит на наши ноги, а затем обнимает меня за талию одной рукой, а другой — своего брата.
— Улыбайтесь, — инструктирует Дениз. — Все смотрите сюда.
Я на секунду смотрю на Элизабет, когда она поднимает на меня взгляд, и подмигиваю ей, отчего ее улыбка становится еще шире.
— Элизабет, посмотри сюда, — просит ее мать, и девушка смотрит в камеру. — Эта будет потрясающая фотография, — объявляет Дениз всем. — Так, а теперь все вместе, — говорит она и поворачивается, чтобы передать телефон одному из работников, пока более пятидесяти человек собираются для снимка.
Дениз и Зак стоят в центре, а мы окружаем их. Я стою за Элизабет. Одна рука на её плече, другая опущена. Когда нам нужно сжаться ещё больше, девушка рукой хватается за мою ногу. Затем, как будто так и должно быть, я беру её за руку. Наши пальцы переплетаются, как будто они созданы для того, чтобы быть вместе. Мы делаем три снимка, а затем все расходятся, включая нас. Её рука выскальзывает из моей, и наши пальцы пытаются удержаться друг за друга, но затем наши руки опускаются по бокам.
Я сижу за столом с её отцом и дядями, когда Элизабет подходит к нам и смотрит на меня.
— Когда ты собираешься уезжать?
— Отвечай, что прямо сейчас, — шепчет Мэтью, прикрывая рот кружкой с горячим шоколадом.
— Прямо сейчас. — Я следую его совету и встаю, хватая куртку со спинки стула. — Я ждал тебя.
— О, чувак. — Зак качает головой. — Просто скажи, извини, что заставил ждать.
— Ладно, ну, извини, что заставил ждать, пока я ждал, когда ты закончишь, — говорю я, понимая, что не могу позволить ей победить. Предполагая, что это, вероятно, её разозлит.
— Ну, я готова. — Элизабет не проявляет враждебности, что должно было бы стать первым признаком того, что не стоит дразнить медведя. — Всем пока, увидимся завтра, полагаю, на очередном раунде «Джуманджи».
— Думаю, это уже можно назвать «Днём сурка», — говорит Мэтью. — Мне кажется, я на этой свадьбе уже пятнадцать тысяч лет.
Мы смеемся, прощаясь со всеми, а Джошуа бросает на дядю Мэтью сердитый взгляд. Когда выходим, у меня куртка под мышкой и шапка в руке. Я достаю ключи от своего пикапа и открываю двери.
Бросаю куртку и шапку на заднее сиденье, а Элизабет садится на пассажирское и потирает руки. Я завожу грузовик и включаю обогрев.
— Закажем пиццу? — спрашивает она, когда я выезжаю с парковки и направляюсь по гравийной дорожке к главной дороге. Огоньки на деревьях сверкают, и все выглядит почти волшебно.
— Давай, — отвечаю я, выезжая на дорогу и бросая на нее взгляд, пока девушка возится в телефоне.
— Пишут, что доставят к тебе домой через сорок пять минут, — говорит она и смотрит на меня. — Нормально?
— Почему бы тебе не заказать её, когда мы приедем домой? — Я смотрю на дорогу. — Нам еще нужно разгрузить ёлку.
— О, точно. — Она убирает телефон и всю дорогу смотрит в окно.
Когда приезжаем домой, Элизабет вытаскивает телефон, прежде чем открыть дверь.
— Сейчас сделаю заказ, — говорит она. — Умираю с голоду.
— Хорошая идея, — отвечаю я, вылезаю из грузовика и иду по ступенькам к входной двери. Ввожу код, открываю дверь и вижу, как навстречу мне выбегает Виски, виляя хвостом.
— А кошки не сбегут? — спрашивает Элизабет меня, и я качаю головой.
— Они один раз попробовали, — говорю я, идя к задней части грузовика. — Похоже, они не приспособлены к уличной жизни. Малыш буквально ползком вернулся обратно, а Бин не понравилась трава под лапами.
Я открываю заднюю часть грузовика и вижу елку обвязанную веревкой.
— Почему она так выглядит? — спрашивает Элизабет, стоя рядом и рассматривая свою ёлку.
— Мы обвязали ее для поездки домой. Как только разрежешь веревку, она расправится.
— Надеюсь, так и будет, — бормочет она.
— Ты разве дома не ставишь ёлку? — спрашиваю я, и девушка качает головой.
