— Нет. В комнате отдыха персонала в больнице есть ёлка, и этого мне достаточно для праздничного настроения.
— Значит, дома нет? — переспрашиваю я, шокированный.
— Я работаю сверхурочно во время праздников, — девушка пожимает плечами, — так что ставить ёлку было бы пустой тратой времени.
— Но ведь Рождество! — возражаю я, шокированный, и подтягиваю ёлку ближе к краю.
— Да, мне уже говорили, — бормочет она. — Чем тебе помочь?
— Думаю, я справлюсь, — уверяю я, пытаясь поднять дерево за веревку, которой оно обвязано. Хватаю его и поднимаю на одно плечо.
— Просто закрой задний борт грузовика. — Я киваю подбородком в сторону заднего борта, направляясь к входной двери. Все это время я чувствую, как падают елочные иголки, и знаю, что они будут у меня дома еще следующие шесть чертовых месяцев. Вот почему я никогда не покупаю настоящую елку.
Виски отступает, когда видит, как я поднимаюсь по ступенькам. Веревка, кажется, впивается мне в кожу.
— В сторону, Виски, — командую я, и он забегает в дом. — Ты взяла подставку? — спрашиваю я, оглядываясь через плечо, и Элизабет разворачивается и бежит к грузовику. — У тебя была одна задача! — кричу я ей то, что она, вероятно, сказала бы мне.
— Технически, — выдыхает она, возвращаясь в дом и следуя за мной, — я выполнила свою задачу, срубив эту чертову елку.
Я не могу не рассмеяться, глядя на нее, когда мы добираемся до гостиной.
— Куда ты хочешь поставить эту чертову елку? — спрашиваю я, зная, что даже если выберу место, она, скорее всего, скажет, что я выбрал неправильное.
— Куда ты обычно ставишь свою чертову елку? — говорит она и хихикает.
— Элизабет, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, — веревка вот-вот прорежет мне кожу.
— Ладно. — Она фыркает. — Поставь ее в тот угол. — Элизабет указывает на угол гостиной у большого окна.
— Тебе нужно поставить подставку, — шиплю я ей, и она нервно поднимает руки.
— Черт, черт, черт. — Пробегает мимо меня, доставая металлическую подставку из коробки. — Подожди. — Она ставит ее на пол. — Мне нужно вкрутить винты.
— Конечно, не торопись.
— Ты меня подгоняешь и я нервничаю, — бросает она через плечо, стараясь сделать все как можно быстрее. — Ладно, вставляй ствол в отверстие.
— Это то, что она сказала ему, — бормочу я, и Элизабет фыркает.
— Я сама тебя на это подвела, да? — говорит она, пока я опускаю елку.
— Тебе придется направить ствол. — Я опускаю елку.
— Это то, что он сказал ей, — парирует она своей шуткой, и теперь уже я фыркаю.
— Попался, — подразниваю я, чувствуя, как дерево сдвигается, и пытаюсь его удержать. — Быстрее.
— Я и так стараюсь изо всех сил, — шипит она на меня. — Здесь пять винтов, — сообщает она, двигаясь вокруг меня. — Хорошо, отпускай.
Я отпускаю, и дерево начинает крениться в одну сторону.
— Черт, — шипит Элизабет, перемещаясь в сторону, чтобы затянуть его как можно крепче. — Хорошо, теперь отпускай.
Я медленно отпускаю руку и жду, когда дерево упадет, но этого не происходит.
— Я сделала это! — торжествует она, поднимая руку вверх. — Пожалуйста. — Элизабет ухмыляется, снимая жилет, а я иду выпустить Виски, который уже подпрыгивает у задней двери.
Девушка садится на диван, развязывает шнурки и снимает ботинки.
— Ладно, — говорит она, идя к входной двери, чтобы поставить ботинки, — давай сделаем это. — Элизабет направляется на кухню и открывает ящики в поисках ножниц. — Давай ее разденем.
— Это тоже он сказал. — Я подхожу к мискам Виски, наливаю в одну свежей воды, а в другую насыпаю корм, затем возвращаюсь к двери, чтобы впустить его.
Он вбегает и сразу направляется к своей миске, словно не ел пять дней.
— Готов? — спрашивает она меня, и я смотрю на нее в недоумении. — Я собираюсь ее развязать.
— Не могу дождаться, — отвечаю я с сарказмом, пока девушка идет к елке.
— Мне сначала снизу резать, а потом вверх идти? — спрашивает она меня, и я пожимаю плечами.
— Сверху, — инструктирую я, и Элизабет встает на цыпочки, пытаясь дотянуться до верхушки.
Я облокачиваюсь на стойку, подперев подбородок руками, и наблюдаю, как она изо всех сил пытается перерезать верхнюю верёвку.
— Тебе помочь? — Стараюсь не рассмеяться, когда девушка оборачивается и с вызовом смотрит на меня.
— Думаю, я справлюсь, — шипит она мне в ответ, и я перевожу взгляд с ее руки, пытающейся перерезать веревку, на то, как ее свитер двигается из стороны в сторону, и я вижу ее задницу. Элизабет, должно быть, самая сексуальная женщина, с которой я когда-либо был, и понятия не имеет, насколько она сексуальна.
— Ага, если подрастешь еще на пару дюймов, — поддразниваю я, отталкиваясь от острова и направляясь к ней. Еловые иголки уже начали осыпаться, и от входной двери до угла тянется след. — Дай мне ножницы.
Встаю позади девушки и наклоняюсь над ней, прижимаясь к ее спине. Кладу руку ей на бедро, ожидая, пока Элизабет передаст мне ножницы.
— Спасибо, — говорю я, отпуская ее и перерезая верхнюю веревку.
— Не режь все, — приказывает она мне, и я смотрю на нее сверху вниз, перерезая еще одну веревку, затем возвращаю ей ножницы.
Она хватает их, и, запрокинув голову, смотрит мне в глаза.
— Спасибо, — бормочет она, прижимаясь спиной к моей груди.
— Не за что, — мягко говорю я, наши глаза встречаются, пока мы оба держим ножницы в руках. Свободной рукой обхватываю ее за талию и сильнее притягиваю к себе.
— Нейт, — произносит она почти шепотом или стоном. Не знаю, я слишком потерян, чтобы разобраться.
Находясь здесь, в моем доме, с ней, так близко к ней, все начинает угасать. Боль, которую я чувствовал утром после нашей ночи вместе. Боль, которую чувствовал, когда узнал, что она уезжает и не сказала мне. Боль от того, что она ушла, не оглянувшись. Все это отступило на задний план, потому что теперь она здесь, в моем доме.
— Элизабет, — шепчу я, наклоняясь к ней, почти готовый поцеловать её.
Почти семь лет после нашего первого поцелуя, и я снова собираюсь её поцеловать; стук моего сердца отдается в ушах. Комната кружится вокруг меня, и единственное, на чем я могу сосредоточиться, — это она. Облизываю губы, приближаясь к ней всё ближе. Я почти чувствую это на вкус, но как только собираюсь ее поцеловать, звонит дверной звонок, и Виски лает.
Девушка подпрыгивает от неожиданности, и рука, которая была у меня на животе, теперь опускается.
— Это пицца, — говорит она и поворачивается в моих объятиях. — Я принесу. — Элизабет стремительно уходит из комнаты, даря мне момент, чтобы собраться с мыслями.
Я смотрю в потолок и закрываю глаза.
— Не будь глупцом, — говорю я себе. — Она уезжает меньше чем через две недели. — Провожу руками по лицу. — Две недели, и она снова уйдет, а ты останешься один… снова.
ГЛАВА 13
Элизабет
ПОД ЁЛКОЙ23
Отворачиваюсь от Нейта, иду прочь, а сердце колотится так, словно вот-вот выскочит из груди. Распахиваю дверь и могу лишь моргать, глядя на доставщика пиццы.
— Элизабет? — спрашивает он, держа в руке синюю термосумку, чтобы пицца не остыла.
Я киваю ему, во рту вдруг пересохло. Боюсь, что если заговорю, то мой голос станет писклявым, как это бывает, когда я очень нервничаю. Он открывает верх сумки, и пар от горячей пиццы вырывается наружу. Парень передает мне две коробки, кивает и уходит. Я закрываю дверь ногой и даю себе минуту, чтобы успокоиться.
Думаю, Нейт собирался меня поцеловать. Забудьте об этом, я знаю, что он собирался меня поцеловать. А также знаю, что должна была оттолкнуть его, но когда дело касается Нейта, я всегда делаю то, чего не должна.
Не глядя на него, я иду к стойке и ставлю две коробки с пиццей.
— Еда здесь, — говорю я, словно он не знает, что я только что принесла пиццу. — Иди есть.
