цветы, да ты ж все равно в мусорку выбросишь. Нерационально.
— Почему? — недоумеваю я. — Я, вообще-то, люблю цветы. Особенно пионы.
Хозяин моих прекрасных, но бездушных апартаментов озирается по сторонам и тоже принюхивается. Уже с подозрением.
— А как ты их домой заберешь? Мужу-то что скажешь? — произносит он почему-то очень уверенно.
— Я?! А разве я отчитываться перед ним должна?
— Так вы же помирились.
— Да с чего вы взяли? Не мирились мы.
— Ты ж сама сказала…
Встречаю недоуменный мужской взгляд.
— Я лично ничего не говорила. Я на развод уже подала.
А сама думаю… как же я с таким подонком жила.
Иду хвостиком за Михаилом.
— Что это такое? — интересуется он, поднимая крышки сковородок и тщательно принюхиваясь.
— А это ваш ужин, — объявляю я уже не так решительно, как ощущала себя пару минут назад. — Отбивные и овощи. Вы упоминали, что любите… ну… тогда.
Опускаю взгляд.
Да понял он, когда именно. Не дурак же.
— Погоди-ка, — Михаил ослабляет узел галстука, расстегивает манжеты. — То есть, вы реально разводитесь?
— Ну да.
— Так, а почему ты тогда сбежала, когда мы тогда… Тогда, в общем.
Меня обжигает ясностью мужского взгляда. Пожимаю плечами.
— А может, просто поужинаем? — предлагаю я незатейливо. Мне хочется избежать неуместных вопросов. Откуда я знаю, что ему ответить? — Я угощаю вас, а вы — меня. Каждый из нас немного постарался для другого.
— Согласен. Только я душ после работы приму. Дождешься или снова сбежишь?
— Попробуйте, вдруг повезет. Я накрою пока на стол.
Он уходит, но в гостиной остается чувство недосказанности. Оно очень липкое и какое-то неприятное.
Странная очень ситуация. Мы и не приятели, и не совсем уж незнакомцы. Я немного стесняюсь в его присутствии, хотя всеми правдами и неправдами убеждаю нас двоих в обратном.
— Как ты умудрилась все это приготовить за столь короткое время? — интересуется Михаил чуть позже, уже за столом. — Ты чудесно готовишь. Я еще в Новый год это понял.
Я лишь отмахиваюсь, искренне смеясь:
— Помимо этого, я еще и разгребать офисные завалы умею, и решать неразрешимые вопросы. Причем в кратчайшие сроки…
— Опять премией попахивает, да что мне с тобой делать, ты меня скоро должником оставишь! Кстати, а это не у тебя телефон звонит?
И правда!
Нехотя бреду к мобильному, гляжу на экран.
Тру глаза от увиденного. Артур?!
Возвращаюсь к Михаилу, киваю на телефон:
— Я переговорю пока. Срочный вопрос.
Получается, как-то немножечко отпрашиваюсь, хотя на самом деле, я просто дико растеряна.
— На балконе закройся, если хочешь уединиться: отсюда ничего не слышно. Я подожду.
Влетаю на балкон. Плотно прикрываю дверь, убеждаюсь, что замок работает как надо.
— Привет, Артур! — отвечаю жизнерадостно.
— Лайм, извини, если не вовремя, — он напряженно вздыхает и тут… — У тебя есть минутка поговорить?
— Да, конечно.
Не может быть! Он что… о жене решил узнать?!
— Ты ведь знаешь, что Антон с Ирой спит, верно? — огорошивает.
— Да.
Отчаяние мужчины я чувствую очень остро. И тон, и короткое скорбное молчание… все говорит о том, что разговор ему дается тяжело.
— А расскажи, что тебе известно. И подробно, что ты у Кристины с Маратом дома видела.
— Я комнаты перепутала. А они там. На комоде, сам понимаешь. При этом еще и обсуждали, что мы с тобой ночью уснем, а Антон к вам в комнату придет. Веселые ребята. А ты сам давно знаешь?
— Нет. Она созналась вчера под жестким давлением, до этого пыталась оправдаться, мол, кто-то что-то не так понял. А оказывается, они уже полгода видятся.
Уважение к нашему с Антоном прошлому летит к черту и отлетает в зловонную яму. Полгода!!!
— Артур, мне жаль. Но по мне, лучше принять меры сразу.
Все в нашем окружении знают, как сильно он любит свою жену. Или уже любил…
Но жизнь такая. Сложная штука, и каждый из нас сам делает выбор.
— Мы с Антоном разводимся. Он говорил мне, что это было помешательство, да и то. Пару раз.
— Не верь. Все это тянулось давно и вполне осознанно происходило.
— Что будешь делать, Артур?
Мне нечем его утешить, что-то в жизни придется менять, если он готов.
— Хочется разбить все к чертовой матери.
— Понимаю. Я решила тогда, что лучше тебе не говорить.
— Я тебе благодарен за это. Не уверен, что адекватно отреагировал бы. Лайм, послушай. Я на самом деле спасибо хотел сказать. Что не уничтожила меня морально при всех. Сейчас я немного оклемался. Думаю, как научиться жить заново.
— Ты ушел?
— Она к маме уехала. А у вас как?
— А я не собираюсь к маме уезжать. Проблема в том, что Антон — тоже никуда не собирается. Так что сейчас мы живем вместе и тычем друг друга иголками. Как представлю, что еще и имущество делить… голова кругом.
— Мне б сначала с колен подняться, — роняет Артур безжизненно. — Это ж надо так было, а? Мне кажется, хуже и быть не может…
МИХАИЛ
Кошусь на балкон, пока Лайма общается по телефону, и беру в руки свой.
Воля, конечно, офонарел вконец!
Я до него не могу два дня дозвониться! Мне срочно нужна его помощь, а он, видать, шляется, как обычно…
Только думаю, что брата надо будет по носу при встрече щелкнуть, как мобильный вибрирует в руке.
О как! Вспомнишь солнце, вот и лучик!
— Слушай, я все, конечно, понимаю, но я тебе два дня звоню! — отчитываю брата без предисловий. Раньше он так не пропадал.
— Дел много было. Сорян. Важное что-то?
— Воль, если я обрываю тебе телефон несколько суток, то ясен пень, важное! Завтра к нотариусу поедем. И еще кое-куда. На утро ничего не панируй.
— Ты молодчага, конечно! — изворачивается братишка. — У меня утро расписано.
— Знаю я эти твои записи. Блондинки-брюнетки. Подождут бабы твои! У меня реально конец света.
Он знает, что я по пустякам не тревожу. Но ситуация безвыходная.
— Не понял, — Воля в мгновение ока становится серьезным. — А что такое?
— Рзаев меня раздеть хочет.
— По морде ему дай, — ухмыляется брат.
— Не до шуток мне. Если бы это помогло, он бы у меня весь раскрашенный, как елочная игрушка бегал.
— Нужно придумать план? Или что?
— Ты станешь моей ширмой. План уже готов. Возражения не принимаются.
— Тебя, я смотрю, старый год по всем фронтам ударил? А с Лилией у вас что?
При упоминании этого имени у меня внутри до сих пор что-то сжимается. Такого предательства я точно не ждал.
— А то! — рычу несдержанно. — Что она к нему ушла! И половину совместно нажитого она у меня
