несколько крупных проектов внедрения ПО. Отвечаю за сроки, бюджет и качество. Общаюсь с клиентами, частично разбираю претензии. Контролирую документацию по проектам: спецификации и тестирование.
— В совещаниях участвуете?
— Нет. Я отчитываюсь непосредственно перед директором департамента.
— С этой минуты участвуете.
— Хорошо.
Мы обсуждаем еще узкие моменты, и я понимаю, что не хотел бы искать нового человека на должность директора департамента. Что-то мне подсказывает, что она справится. А то, что она утром поднялась с моей постели и ушла, не поддаваясь на уговоры, отражает ее уверенность, четкую направленность и целеустремленность. Сбить с намеченного пути ее оказалось сложно.
Решение принимаю интуитивно:
— Помимо совещаний за вами теперь будет числиться координация всех команд в общей системе проектов. Участие в формировании бюджета и распределении ресурсов, выборе кадров. Участие в обсуждении направлений и типов проектов. Участие в переговорах с ключевыми клиентами.
— То есть…
— Вы должны стать мостом между продажами, техническими командами, клиентами и мной. Успех проектов отныне на вас. В свою очередь я снимаю с вас непосредственное ведение проектов внедрения, но за качество и работу команды по-прежнему отвечаете вы. Координировать работу непосредственных участников проектов вы больше не будете, найдите, на кого возложить эти обязанности, и доложите мне. С претензиями от заказчиков вы больше не работаете. Со спецификациями — тоже. Отныне вы управляете самой системой, а не отдельными ее частями.
— Но… — возражает она, переваривая.
— Да. Плюс прибавка к жалованию.
— Это же обязанности…
— Директора стратегических внедрений, а не проектного руководителя. Все верно. Испытательный срок начинается с завтрашнего дня. Заявление на перевод напишете в кадрах, распоряжение я отдам. Если остались вопросы, то я слушаю. Если нет — в ближайшие два месяца вы будете завалены невыполнимыми заданиями до отвала. Готовьтесь засиживаться допоздна.
— Я думала, вы меня уволите… — роняет она низким голосом. От потрясения еще не отошла, смотрит на меня во все глаза.
— За что? — уточняю я, невинно округляя свои. — Я не путаю работу и личное.
— Да… я тоже, — шелестит в ответ в полном шоке.
— Значит, мы друг друга понимаем. Так что, Лайма Анатольевна. Вы согласны на повышение, или мне искать другого специалиста?
— Нет! — выдает громко.
Я даже слегка подаюсь вперед. То есть она отказывается?!
— То есть да! — исправляется тут же. — Конечно я согласна!
— Вот и отлично. Но сразу предупреждаю. Я о-оочень придирчивый начальник. Потом не жалуйся.
— А можно спросить?
Она обратно кладет руки на стол.
— Спрашивай, — одобрительно киваю.
— А что случилось с Денисом Марковичем?
Мой строгий непримиримый взгляд бьет по ее лицу. Как и сказал ранее, работу и личное я не мешаю, поэтому жестко чеканю:
— Для выполнения своих новых обязанностей эта информация тебе не нужна.
Глава 17
ЛАЙМА
Холодок бежит по коже, когда я нахожусь рядом с ним. От Черепанова исходит мощная подавляющая энергия жесткого руководителя. Под его хищным прозорливым взглядом хочется ссутулиться и поежиться.
Совсем не таким он был, когда мы с ним первые столкнулись. А теперь… я вообще сомневаюсь, что передо мной тот же самый мужчина.
Он единолично закончил разговор и теперь пристально смотрит на меня исподлобья, силой мысли внушая мне покинуть кабинет бывшего директора.
Я неосознанно оглядываюсь, чиркая взглядом по белой мебели; стеллажи, в беспорядке забитые папками, многочисленная канцелярия на столе, сломанные грифели карандашей, ножницы, стикеры и шариковые ручки без колпачков… Это место ему не подходит. Черепанов выбивается из царящего здесь хаоса.
— Ты можешь идти, — кивает он мне на дверь. Хмурится.
Словно прочитав мои мысли, Михаил Алексеевич четким движением тянет на себя выдвижной ящик, вытаскивает на стол содержимое. Часть его сразу улетает в мусорку за ненадобностью.
Только сейчас до меня доходит, что он делает — избавляется от ненужного хлама. Ему кабинет достался со всем содержимым, и сейчас Черепанов наводит здесь порядок.
Освободившееся место в ящике тут же занимает увесистый кожаный блокнот и объемный калькулятор.
— Я еще не закончил! — врезаются мне в спину разъяренные нотки, затем раздается громкий хлопок дверью. Я растерянно оборачиваюсь на голос Дениса Марковича, отмечаю перекошенные черты лица еще вчерашнего гендира.
— Я тебя не приглашал, — невероятно спокойно реагирует Миша. Ой! То есть Михаил Алексеевич. Даже ухом не повел! — Освободи помещение.
— Здесь мои документы лежат, вообще-то!
Не обращая на меня совершенно никакого внимания, Рзаев присаживается на корточки, открывает сейф.
— Лайма Анатольевна. Вы можете быть свободны.
А это уже мне. Черепанов буквально мнет меня глазами.
Кивает на дверь и пальцами изображает движение «выметайся». Ладно, я не мнительная — уверена, он просто не хочет погружаться в конфликт при персонале.
Шелест бумаг из сейфа настораживает даже меня.
Я отодвигаю стул, уже готовая упорхнуть туда, где воздух легче, но меня сшибает ударной волной:
— Где? Чертов! Корпоративный! Договор!!! — медведем ревет Рзаев, да так громко, что я аж подпрыгиваю на месте.
Миша… тьфу ты! Черепанов разваливается на стуле. Я еще недостаточно его изучила, но уже улавливаю некоторую театральность в его движениях.
Он округляет глаза так невинно, ну так невинно, что я почти поверила.
— Не понимаю, о чем ты, — скупо улыбается новый генеральный. — Он же у тебя хранился.
— Его там нет!!!
Денис Маркович совсем себя не контролирует. Рядом с Черепановым он выглядит беспородным щенком, напрасно гавкающим на королевского дога.
Мои шаги становятся мельче. Мельче… Металлическая ручка обжигает мою ладонь колким напряжением. Медленно опускаю ее вниз, прислушиваясь к разговорам за спиной.
— Ты что?!!! Копался в сейфе?! — нервничает Денис Маркович.
Тут раздается скрежетание ножек стула о пол.
Выхожу в коридор. Почти ушла…
— Ты меня жутко разочаровываешь, Дэнчик, — слышится саркастическое замечание Миш… Михаила! — Я глубоко ранен осознанием, что мой партнер оказался жадным недальновидным ублюдком. Ты даже такую мелочь не смог предусмотреть.
— А ты жалкий, — отвечает Рзаев глумливо, — повернутый на своей…
Дверь за моей спиной аккуратно захлопывается, приглушая мужские голоса, но в том, что учредители ссорятся, не остается никаких сомнений.
— О. Лайма Анатольевна! — приветствует меня Переходов. — Только что от директора?
— Да-да! — киваю я, и внезапно голоса за дверью становятся громче. Нецензурные ругательства просачиваются из кабинета в коридор.
Я краснею, вслушиваясь в мужскую брань. Ничего себе, я и слов-то таких не знаю!
— Пойду и я поздороваюсь, — заявляет он приветливо и даже радостно.
— А может, не стоит? — указываю пальцем себе за спину. — Там сейчас ничего интересного… — роняю беззаботно.
— Ну что вы, Лайма Анатольевна! Самое интересное только начинается, — и, подмигивая мне, распахивает дверь.
Мужские голоса мигом стихают.
— Джентльмены, — насмешливо бросает Тимофей Сергеевич, уверенно шагая в кабинет, — рекомендую
