не обязательно должны выполняться.
Гляжу на часы и начинаю нервничать: опаздываю прилично. Если сегодняшний день пройдет гладко, я очень удивлюсь. В итоге к зданию подъезжаю на час позже обычного. Черт! Паркуюсь и несусь к крыльцу.
Офис встречает меня не привычными сонными зевками, а гвалтом, доносящимся уже из-за зоны ресепшена. Я киваю растрепанной, чем-то встревоженной секретарше и медленно толкаю стеклянную дверь: на меня накатывает волна чистого хаоса.
Что такое?
Это не утро после праздников… Это что-то сродни эвакуации после сообщения о землетрясении.
Коллеги носятся между столами с охапками бумаг. Кто-то орет в телефон: «Да не знаю я!»
Две девушки из отдела кадров плачут, обнявшись у фикуса. Шредер в углу работает без остановки: кто-то постоянно на ходу в него что-то закидывает.
Я замираю на пороге, пытаясь разглядеть в происходящем хоть крупицу адекватности.
— Алена! — ловлю за локоть мчащуюся мимо коллегу, лицо которой выражает чистый ужас. — Что случилось? Пожарная проверка? Ревизия?
— Хуже! — выдыхает она, остановившись на секунду. — Рзаев уходит! Денис Маркович! Увольняется! Говорят, сегодня все объявят! Реструктуризация, сокращения! Да в общем… — и шмыгает носом. — Выгонят нас всех! Фирму закроют! Сказали срочно прибраться и «лишние» бумажки истребить.
Информация ударяет в мозг, но вызывает не панику, а растерянную угловатую иронию. Наш гендир, наша несокрушимая скала… уходит?
— Выгонят, — повторяю я эхом. — Что-то здесь не так, Ален. Так закроют или реструктуризация?
— Да откуда же я знаю! Какая разница! Половина сотрудников здесь уже лишняя! — перебивает она. — Отметили Новый год!
И несется дальше, сметая со стойки пустую папку.
Я медленно прокладываю путь к своему кабинету сквозь это безумие. Кто-то толкает меня в бок, не извиняясь. Кто-то кричит через три стола: «Сереж, ты слышал?!»
Воздух жужжит, как растревоженный улей.
Торможу возле кабинета, копаясь в сумочке. Оглядываясь, нащупываю замочную скважину, проворачиваю ключ. Когда за спиной закрывается дверь, я ощущаю острое облегчение.
Мой стол — островок странного, почти неестественного спокойствия. На нем красуется пустая чашка, рядом аккуратно лежит пухлый кожаный блокнот и лениво разлегся прошлогодний недописанный отчет, точнее распечатанные данные для него.
Усаживаюсь, включая компьютер, кладу руки на клавиатуру. Пальцы не дрожат. Вообще ничего не дрожит, пока за дверью творится какой-то дурдом.
Ко мне подбегает Наташка — моя коллега из юридического, с которой я общаюсь намного ближе, чем с остальными сотрудниками, ее глаза размером с блюдце.
— Лайм, ты уже в курсе?! Все на ушах стоят!
— Наташ, — мягко перебиваю я, открывая чистый документ. — Откуда такая странная информация? Все очень подозрительно. Вряд ли сейчас последуют массовые сокращения.
— Да это все уже точно! Еще до праздников все решилось, просто персоналу не сообщали! Все! Вместо нашего любимого Дениса Марковича сейчас придет какой-то там злодей и вышвырнет нас всех на улицу! Я тебе точно говорю! Протокол об отстранении уже лежит на моем столе! С Дениса Марковича сняли полномочия! Остальных сократят!
— Да это невыгодно финансово…
Она отступает, смущенная. Не понимает, шучу я или нет. Я и сама не очень понимаю.
В этот момент дверь с силой распахивается. Входит наш системный администратор Костя — Наташкин «друг», обычно невозмутимый как скала. Сейчас он весь бледный.
— Наташ! Место займите мне! Я опоздаю чуток! Там сервак слетел!
Мы с подругой переглядываемся.
— Где?! — уточняем одновременно.
— Ну на собрании! Вы что еще не в курсе? Через полчаса в конференц-зале! Присутствие обязательно! Рзаев сказал!
В воздухе на секунду повисает абсолютная тишина. Потом гвалт устремляется ко мне в кабинет с утроенной силой.
Я откидываюсь на спинку кресла, провожая Костю глазами, и на моих губах медленно, против воли расползается улыбка. Невеселая и кривая.
Отлично. Личная жизнь в руинах, давайте еще и работу добьем.
Глава 14
ЛАЙМА
Конференц-зал гудит еще до того, как я в него захожу. Отчего-то вспоминаю встречу с Мишей. Сердце на короткое мгновение учащает ход: ведь моего недавнего знакомого тоже затрагивают изменения в компании, но его я среди присутствующих не нахожу.
Даже воздух кажется в зале напряженным и рваным, дерганым. Как в аэропорту после отмены рейсов. Сотрудники кто стоит, кто сидит, кто наклоняется к коллеге что-то прошептать на ухо.
Здесь собрались руководители подразделений и ведущие специалисты, которые чуть позже передадут всю информацию своим подчиненным.
Повсюду царит равномерный шум и гам, шелест бумаги, щелканье автоматических ручек, взволнованный шепот. Кто-то твердо заявляет об увольнении, будто уже решил, что сегодня — последний день работы компании.
Я задерживаюсь в дверях намного дольше, чем это нужно, и кто-то, не успев затормозить, рьяно врезается мне в спину.
— Лайма Анатольевна, простите, я вас не заметил, — поправляя очки, извиняется Дима, один из команды менеджеров.
Такое ощущение, что мир сошел с ума. Честное слово.
— Вы уже слышали, да? — печально уточняет парень, взглядом отыскивая свободное место. В зале на самом деле не протолкнуться, хотя он у нас большой.
— Да, но пока ничего не ясно. Рано делать выводы, Дим.
— Говорят, сегодня решат.
— Судя по всему, все решили уже давно, до нас лишь доводят информацию.
Я подмечаю машущую мне рукой Наташу и в ответ поднимаю ладонь. Прохожу к подруге, плюхаюсь рядом, отыскивая глазами выход. Привычка. Когда становится некомфортно, мне важно знать, где дверь.
В зале душно. Кто-то нервно смеется, тут же замолкает. А кое у кого трясется нога — я замечаю это только потому, что она бьется о мой стул.
— Наташ, перестань стул ломать.
— А? — откликается она. — Ой, извини, я нечаянно. Просто нервничаю.
Дверь распахивается, и почти сразу появляется Денис Маркович.
Он не вбегает. Ничуть не суетится, в отличие от всех остальных. Шагает себе спокойно, даже медленно, словно дает подчиненным время рассмотреть его печальное лицо и чуть опущенные плечи.
Он замирает возле длинного стола и ждет, пока шум стихнет.
Этот прием я отлично знаю — работает безотказно.
— Коллеги… — начинает руководитель и делает паузу. — Друзья. Спасибо, что пришли.
В зале становится совсем тихо.
— Честно скажу, этот разговор дается мне непросто, — раздается странно-фальшивое признание.
Кто-то тяжело вздыхает. Кто-то кивает, как уже заранее все понял и принял.
Я чувствую, как внутри крепнет настороженность. Не нравится мне это все.
— Решение, о котором я сейчас сообщу вам, — продолжает он, — вынужденное. Это не было моим желанием. Обстоятельства сложились… так.
Главный говорит мягко, обтекаемо. Ни одного резкого слова, никакой конкретики.
— Иногда, — он чуть разводит руками, — даже самые эффективные методы управления оказываются… неудобными. Для кого-то.
В зале начинается движение. Люди переглядываются.
— Не всем нравится, когда бизнес растет слишком быстро, — добавляет
