class="p1">— Я окно приоткрою?
И, не дождавшись ответа, распахивает окно настежь. В кабинет махом врываются потоки морозного воздуха, начинает покалывать кожу. По ногам тянет сквозняк, но ничего из этого не смущает Лайму: девушка разве что нос не высунула на улицу.
— Не выпади, ради бога, — советую неосознанно.
Она не отвечает. Тогда я приподнимаюсь.
— Тебя не смущает, что ты простудишься?
— Все в порядке! Я сейчас…
— А меня смущает, — рявкаю недовольно и, едва не касаясь ее торсом, захлопываю окно, опускаю ручку.
Перевожу взгляд на Лайму.
Когда она стоит так близко, а еще и дышит так тяжело, не могу сказать, что меня это абсолютно не цепляет. Будоражит, и еще как, да как-то хочется от этого отмахнуться.
Она поспешно отворачивается от меня, отходит, огибая стол, и наполняет грудь воздухом: делает глубокий вдох.
— Я поняла, давайте я чуть позже вам позвоню, и мы обсудим. А то работы много…
А сама подозрительно потирает переносицу.
И тут меня сшибает с ног странно неприятная догадка: это она из-за меня проветривала?!
— Ладно, — роняю я растерянно, не в силах поверить в очевидную истину. Она ж от меня шарахнулась! Когда я окно закрыл!
Выхожу из ее кабинета, чувствуя себя… да лучше не думать о том, как я себя ощущаю!
Отхожу от кабинета на несколько шагов и торможу.
Ну просто проверить…
Возвращаюсь и аккуратно тяну на себя дверь.
Лайма опять с открытым окном.
Задумчивая такая стоит. Нос в «форточку» высунула… дышит.
— Я прошу прощения! — едва-едва сдерживаюсь, чтобы не вспылить. — Это ты после меня проветриваешь?
Когда в ее взгляде мелькает вина, я готов шандарахнуть этой чертовой дверью так, что нам реально понадобится новый ограничитель!
— Ну что вы… конечно нет…
В моих глазах она читает ответ, ибо иначе я не могу объяснить ее жалкие потуги оправдаться.
— А что тогда?!
— Михаил Алексеевич, у вас просто парфюм очень резкий…
Я подвисаю.
— Какой он резкий?! — бушую, выцеживая каждое слово. — Я вчера вечером на один пшик брызнул. Оно все уже выветрилось.
— Ну правда резкий…
Вне себя от злости я шагаю к ней ближе.
— Что-то когда я с тебя свои вещи стягивал, тебя мой запах не смущал!
— Простите. Может, забудем, а?
ЛАЙМА
Как меня не вывернуло наизнанку, я не представляю. Просто вмиг до меня донесся терпкий аромат, и я помню, что при знакомстве с Михаилом он мне очень понравился, а сейчас сдавливает желудок, и вообще такое впечатление, что кто-то раскаленными щипцами сжимает внутренности.
Когда Михаил вышел, я прям вздохнула с облегчением и помчалась к окну, жадно втягивая воздух. А когда дверь хлопнула, меня будто поймали на месте преступления. Ну как я ему признаюсь, что меня от него тошнит? Парфюм у него — ужас какой-то! Пробрало до самого нутра, а бестактное замечание и вовсе загнало в краску.
Сейчас я хочу только одного — чтобы он ушел. И вообще хочу домой: ноги ватные, желудок дрожит, голова как в тумане.
До конца рабочего дня осталось пять часов, может, отпроситься?
— Ты странно бледная.
— Да что-то плохо мне. Не возражаете, если я воспользуюсь вашим тонометром?
Я уже заметила, как остро он реагирует на вопросы здоровья, так что, можно сказать, бью в цель.
Добиваюсь своего и вскоре остаюсь в кабинете одна, снова приникая к окну.
Воздух такой свежий! А хлопья снега, падающие с небес, такие аппетитные, что вдруг захотелось схватить ложку и горстями зачерпывать пушистые хл о пушки.
Может, и правда домой?
Потом лучше часы отсижу лишние. В другой день.
Рабочий телефон тут же оживает:
— Алло, — отвечаю не глядя.
— Тебе полегчало? — доносится суровый голос Черепанова.
— Да, спасибо.
— Это правда, что ли, на мой одеколон реакция?
Да! Однозначно! Но я ведь не могу сказать ему об этом прямо, поэтому начинаю увиливать:
— Да я, наверное, съела что-то не то… извините еще раз. Неловко вышло.
— Я тебе файл отправил, посмотри, пожалуйста, как сможешь. И насчет вечера все же. Я бы хотел, чтобы ты поприсутствовала. Сориентируешь меня часа через два, сможешь поехать или нет.
Глава 25
ЛАЙМА
Томному вечеру все же быть, и чихало руководство на мои ногти!
Михаил выходит из здания первым, придерживая дверь. Я иду следом. Самочувствие в норме, уже никакой слабости — только ясная голова и прекрасное настроение.
— Что-то ты подозрительно бодрая, — прищуривается он, приближаясь к своей машине.
— Не сглазьте, — усмехаюсь я. — А то всякое бывает.
— Я, так и быть, больше не брызгался.
Суровым взглядом мрачно цепляю его лицо, но начальник тоже, видимо, в хорошем расположении духа.
Он садится за руль.
Мы вливаемся в поток, город уже полностью проснулся после праздников.
— Не напомните, — уточняю я, глядя в окно, — зачем я вам сегодня нужна, кроме как для моральной поддержки и остроумных комментариев?
— Ты — моя страховка. Да и принято так.
— Как?
— С женщиной на неофициальную встречу приходить, — зыркает на меня так, словно я деревенщина и обыкновенных вещей не понимаю.
— Ммм... Ясно.
Отворачиваюсь к окну. И честное слово, еще и руки на груди скрестила. И плевать, что мой неаккуратный маникюр бросается в глаза! Да хоть сто раз!
— Что я опять не так сказал? — конкретизирует генеральный.
— Вообще-то, было обидно.
— Что именно? — уточняет он раздосадованно.
— Вот это вот великовозрастное «жееенщина»… Девушкой так-то быть поприятнее.
Он щерится, не сводя взгляд с дороги.
— Что-то еще? — неожиданно пищит Михаил, явно сдерживая эмоции. Это правда его голос?
— Могли бы и предупредить, — продолжаю возмущаться, — что я еду не как ваш заместитель, а как прости господи!
У Черепанова начинают подрагивать плечи и губы почему-то складываются в ровную тоненькую белую линию. Он даже еще имеет наглость откашляться! Горло прочищает!
— Да я ж не в этом смысле…
Пфф! Еще и оправдывается!
— Угу!
Буду нарочно бурчать теперь всю дорогу. Все равно я в разряде «жеееенщина», надо же как-то оправдывать это гордое звание!
— Мы обговорили, и я объяснил, что именно мне нужно.
«Угу, — снова бурчу про себя. — Жееееенщина!»
Дальше мы обоюдно молчим всю дорогу. Ресторан оказывается спрятан во дворе, с незамысловатой вывеской, уютным светом за большими окнами. Не пафосный, но дорогой — из тех мест, куда приходят за теплыми встречами, а не себя показать.
Мы приходим чуть раньше. Нас ведут к столику у стены: отсюда видно весь зал.
— Скоро приедут, — озвучивает мои мысли Черепанов.
И впрямь через несколько минут подходят двое. Без галстуков и официальных папок, но с уверенностью людей, которые привыкли решать вопросы без
